Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Можно даже не показываться – достаточно в кустах пошуршать, потопать, а лучше всего – порычать. В этом случае всякие любопытствующие драпают, забыв своё имя.

В этот момент раздался негромкий стук о дверной косяк, поскольку сама дверь была нараспашку. Оглянувшись, мы увидели стоящую в дверном проёме Линду. Томас тут же набычился, исподлобья сердито глядя на неё. А мне было просто любопытно – что ей нужно? Это быстро выяснилось.

– Я просто хотела извиниться, – неохотно выдавила она из себя, глядя на мальчика.

Томас в растерянности посмотрел на неё, не зная, как реагировать. Потом вопросительно взглянул на меня. Я ободряюще кивнула.

– Я прощаю тебя за то, что ты меня ранила. Я, в каком-то смысле, сам виноват. Но ты не должна была пытаться убить Лаки.

– Она не пыталась, – негромко сказала я. – Просто хотела меня напугать.

И Томас, и Линда взглянули на меня одинаково округлившимися от удивления глазами.

– Откуда ты знаешь? – прищурилась Линда.

– Томас записал всё на телефон. Так что – я это разглядела. Ты ударила мимо. Сознательно промахнулась.

Какое-то время Линда задумчиво смотрела на меня, покусывая нижнюю губу. Потом, словно приняв какое-то решение, мотнула головой в сторону коридора.

– Выйдем? Нужно поговорить. – Она взглянула на Томаса, а потом снова перевела взгляд на меня. – Наедине.

– Хорошо, – я поднялась с кровати, на которой сидела, болтая с Томасом. Он схватил меня за руку, отрицательно мотая головой.

– Да уж, – хмыкнула та. – Мне хватило. Повторения не хочу.

– Доедай пока мороженое, – подмигнула я Томасу и вышла вслед за Линдой в коридор, а потом – в её палату. За моей спиной послышались звуки компьютерной игры – Томас не собирался скучать, пока меня не было.

Войдя в свою палату, Линда повернулась ко мне.

– Я уезжаю. Сегодня. Как только соберу вещи.

– И куда поедешь? – спросила я исключительно для поддержания разговора.

– В Австралию. – Я присвистнула. Неблизкая поездочка. – Оставаться здесь я просто больше не смогу. Мальчишку мне не простят.

– Гейб сказал, что не станет тебя наказывать.

– Здесь не только Гейб живёт. Вся семья теперь ненавидит меня. Причинить вред ребёнку – в нашей семье это самое страшное из всех возможных преступлений.