Чёрный город

Франц Кауниц был либо непричастен к похищению, либо позаботился перед акцией убрать всё подозрительное. В пользу версии о невиновности говорило то, что деньги, пятьсот с чем-то рублей, остались на месте. Но и это могло быть сделано специально – чтоб запутать след.

– Расскажите как можно п-подробней про телефонный звонок. Попытайтесь вспомнить всё слово в слово.

Память у Валидбековой была отменная. Даже удивительно, учитывая потрясение.

– Значит, вы уверены, что говорил именно русский? – уточнил Фандорин.

– Или тот, кто очень хорошо знает язык.

Но даже если они взяли русского посредника, это ничего не значит. И так понятно, кто похитил Турала.

– Вот как? – поразился Эраст Петрович. – Кто же?

– Как кто? – Вдова тоже была изумлена. – Естественно, армяне.

– Послушайте… – Фандорин поморщился. – Вы же умная. Или вы тоже считаете, что во всех з-злодействах на свете могут быть виноваты только армяне?

– Нет, конечно. Мерзавцев много в любой нации. Но это бакинская специфика. У наших бандитов – даже тех, кто называет себя революционерами, – существует распределение: у армян детей похищают тюрки, у тюрков – армяне.

Это помогает избежать осложнений с родственными связями.

«А ведь она права. Банда Хачатура была армянская. И вообще армяне участвуют в революционном движении гораздо активнее, чем мусульмане. Кроме того, тюркские шайки не принимают инородцев, а революционеры – за интернационал. Австриец вряд ли стал бы сообщником у бакинских гочи, а вот у армянских «маузеристов» – запросто».

– Что я должна сказать стачечному комитету? – опять спросила Валидбекова.

Ясно было, что этот вопрос сейчас ее волнует больше всего.

– Просто скажите п-правду. Про похищение они наверняка уже слышали, но не знают о требовании преступников. Уверен, что рабочие отнесутся к вам с сочувствием и согласятся подождать.

«Вот ведь умная женщина, а такой простой вещи сообразить не может!»

В ее ответе прозвучало раздражение:

– Вы производите впечатление умного человека, а говорите глупости! Похитителям наплевать, чего от меня требует комитет! Им нужно, чтобы мои вышки перестали качать нефть! Они хотят расширения стачки! Разжалобить рабочих я могу – это нетрудно.

Но если предприятие не забастует, моего сына убьют! А если оно забастует, я разорюсь! Неужели непонятно?

– Тогда всё совсем п-просто. Что лучше: мертвый сын у богатой матери или живой сын у разоренной матери?

Она опустила голову.

– Значит, отказываю, причем грубо. Объявляю, что все зачинщики уволены.