Чистая книга: незаконченный роман

Он лег, укрытый всеми шубами, на кровать, где только что лежала мать, а Федосья постлала себе на полу, возле передней лавки, где не так мешал месяц.

Она не спала. Она все ждала, когда заговорит Ваня: ведь ему же легче будет, когда выговорится.

Но Ваня молчал. В избяной тишине только и слышно было, как он на кровати грызет репку да еще время от времени на печи потрескивает лучина: должно быть, Махонька не спит. Должно быть, она ворочается, стараясь поудобнее устроить на ночь свои старые кости… Потом все звуки в избе стихли.

– Господи, благослови моих деточек: Савву, Ивана, Огнею, Афиногена, дай им крепкого здоровья и долголетия, ума-разума, да счастья и удачи в жизни. Аминь.

Вслед за этим она особо призвала Господнее благословение на свою скотину: на Карюху и Лысаху, на двух овечек и Белошейку (хорошо мышей ловит), затем мысленно перекрестила в дому все ворота, двери, окошки и окошечки, щели, чтобы не было ходу в дом ни нечистой силе, ни лихому человеку, и только после этого отдалась сну.

Быстро, за три дня, расправились с бабушкиными кусочками и сухарьками.

И настало утро, когда на столе у Порохиных опять не оказалось ни единой крошки хлебного.

Енушко, катая по столу горячую картошку, вдруг выпалил:

– Бабушка, а у нас в деревне старушки тоже собирают кусочки. Я видел.

– Да ты глупый, что ли? – возмутилась Огнейка.

– Да, да! – быстро замотала головой Федосья.

От стыда она не знала, куда и глаза девать, и у Вани всегда бледное лицо порозовело.

Но что за золото эта Махонюшка! Не обиделась. Весело, как сорока, застрочила:

– А вот и пойду, батюшко. Что мне стоит обежать хоть ваших суседей. Сказки слушать любите – раскошеливайтесь. Немного и надо бабушке: каравай хлеба до пупа да белой рыбки два пуда…

Жаркий смех полыхнул за столом: Порохины были отзывчивы на игривое слово, может, потому-то и облюбовала их в Копанях Махонька.

Одна хозяйка в эту минуту хмурила брови. Потому что, глядя на довольнехонькую, до слез смеющуюся старушонку (всегда вот так радуется, когда вовремя нужное слово подкинет), Федосья вдруг подумала: а что, если она и на самом деле пойдет попрошайничать? Она не из робкого десятка, коробку на руку – и запела: подайте Христа ради.