Чистая книга: незаконченный роман

По узкой, плохо проторенной дороге: немного было богомольцев с верхнего конца. Зато когда вышли на монастырку, там дорога – улица. Ровная. Монахи блюли. И богомольцев – поток. Отовсюду, со всей Ельчи. Да из города наверняка были. Все шли пешком. К Богу пешком ходят, все: и богатые, и бедные. Все равны.

Но на реке их обогнали пошевни с колокольцами. Махонька заплевалась:

– Срамники… До чего дошло. К Богу уже на лошадях.

Монастырь (все сливался со снегом) начал выявляться, когда уже были на середке Ельчи. Колокола.

Люд разношерстный.

Огнейка не знала, на что и глядеть. Все интересно. И люди. И водопровод. И баня.

– Пойдем, посмотрим водопровод. Еще не видела.

Махоньку не надо упрашивать: такой же ребенок любознательный.

– Водяной там. Але кто гонит?

– Воду-то? Глупая. По наклону.

– Монахи и в кельи требовали. Да, говорят, совсем обленятся. И так ничего не делают.

Старый Артемьевский храм, который был главной знаменитостью монастыря и в котором стояла серебряная рака с мощами Артемия Праведного, накрытая плащаницей, Огнейка не любила.

И церковь святителя Николы тоже не волновала ее. А новый Казанский собор она любила. И особенно любила верх – летнюю церковь, совсем недавно расписанную.

Чудно льется свет через верхние окна. Стекла в окнах цветные. И люди необыкновенные. Те же люди, но совсем другие. И кадят кадильницы. И пылают свечи возле икон, и с высоты из купола смотрит свежеразрисованный отечески добрыми глазами Господь. Дивное ощущение. Приобщение к Эдему.

А с хор – пение.

И среди поющих – ангельские голоса мальчиков, школьников, бас дьякона, козлиный голосок блаженного Аникия и, наконец, до слез волнующий голос молодого парня, Артемия.

А выход из собора – на двор монастырский. Просветленные, очищенные от повседневной суетности лица крестьян. Божьи люди, кажется, проходят по земле. Исполняются слова из Святого Писания: агнец обнимается с волком, лев… Во всяком случае, местный богатей не кичился, как всегда…

Жалостливая и справедливая Огнейка с детства опекает Олешеньку горбатого, соседского мальчика-калеку, заброшенного родителями.

Она берет его на реку, на луг за травой, в лес. Раз ушли далеко в лес, заблудились, и Огнейка тащит Олешеньку на закукорках.

Проходит время, и Олешенька признается Огнейке в любви. Огнейка не знает, что сказать, ибо чувства ее к Олешеньке сестринские.

– Не выдумывай, Олешенька, ничего-то. Я тебе сестрицей буду.

– Нет, я хотел бы, чтобы ты меня поцеловала.

Огнейка рассмеялась.