В тот же самый момент ноги его оторвались от земли и всплыли на поверхность, так что воздух в сапогах превратил их в самую плавучую часть его тела. Никакими силами он не мог теперь встать на ноги. Оглушенный ревом взбешенной воды, он беспомощно смотрел, как два баллона на его ногах описали в водовороте круг и понеслись по течению, волоча за собой тяжелый, насквозь промокший и медленно прогружающийся на дно тюк, который — как он вдруг с ужасом понял — в действительности был сэром Джулиусом Уорбеком, членом парламента, ныне обретающимся в обозримом расстоянии от смерти.
Вдруг он почувствовал острую боль в правой подмышке. На секунду у него мелькнула смутная мысль, что такие неведомые науке ощущения и должен испытывать утопающий, но тут же он осознал, что его просто куда-то тянут. Он увидел, что уже не плывет по течению, а быстро передвигается поперек его. С трудом подняв голову, он обнаружил, что его тянет толстая палка, гнутая ручка которой твердо зацеплена за его подмышку. Другой конец палки находился в руках сержанта Роджерса, который, удобно устроившись на мелком месте, подтягивал сэра Джулиуса к берегу; при этом он куда меньше волновался, чем рыболов, вытаскивающий лосося.
Вымокший, жалкий, потерявший дар речи, министр финансов дал поставить себя на ноги. Все еще молча он позволил отвести себя на сухое место и стоял дрожа, пока Роджерс стаскивал с него сапоги и выливал из них воду. Еще более ужасный момент наступил тогда, когда эти провонявшие, липкие вещи пришлось надеть снова.
В этот момент министр снова обрел дар речи.
— Роджерс, — сказал сэр Джулиус, прыгая на одной необутой ноге, — я очень вам обязан.
— Не за что, сэр, — невозмутимо ответил сержант. — В конце концов, это моя работа. — Он поддержал сэра Джулиуса своей ручищей и добавил: — Не допусти я такой грубой промашки в работе, вы бы вообще здесь не появились. Позвольте, сэр. — Он нагнулся, чтобы завязать ему шнурок башмака.
— По-моему, вы весьма успешно справились с обязанностями, вызволив меня, — заметил сэр Джулиус, обращаясь к нагнувшейся спине.
Сержант поднял голову, весь красный от напряжения.
— Моя служба, сэр, — сказал он строго, — это смотреть за вами. Вот зачем я здесь. Не увлекись я, так сказать, делом, которое, в сущности, подлежит ведению маркширской полиции, я никогда не допустил бы, чтобы вы попали в такой переплет. Теперь, сэр, если вы готовы, давайте вернемся поскорее домой. Возьмите меня под руку, и пойдем как можно быстрее.
