Чем раньше вы скинете с себя все эти вещи, тем лучше.
Мокрые, они побрели рука об руку назад. По дороге сержант Роджерс позволил себе еще раз коснуться пережитого приключения.
— Я буду благодарен, сэр, — сказал он, — если вы не доведете до сведения Особого отдела о случившемся. Мне не хотелось бы, чтобы там считали, что я пренебрег своими обязанностями, позволив вам выйти в такой день."
"— Я сделаю все, что вам хочется, — сказал сэр Джулиус. — Но, черт возьми, я же не грудной младенец. Я вправе выйти погулять один, если хочу.
Если бы я утонул, это была бы моя вина.
— Вина ваша, сэр, а отвечать мне. Вот о чем вы забываете. А что, если б вы не утонули? Для меня это, может быть, было бы еще хуже. Что, если б вы завтра явились на Даунинг-стрит без меня? Мне пришлось бы потом давать уйму неприятных объяснений.
— Вы правы, — сказал сэр Джулиус смиренно. — Извините, Роджерс, это было эгоистично с моей стороны.
— Позвольте спросить, сэр Джулиус, ради интереса: вы на Даунинг-стрит направлялись?
Продрогший и измученный, сэр Джулиус все же улыбнулся.
— Конечно! — уверил он своего спутника. — На Даунинг-стрит. Уверяю вас, я не собирался скрываться от правосудия, Роджерс.
— А! — сказал сыщик. По его тону нельзя было сказать, поверил он министру или нет. — Сейчас это меня интересует чисто теоретически, просто мне любопытно было узнать.
XV
Д-р Ботвинк ошибается
Почти стемнело, когда оба они вернулись в Уорбек-холл под вновь полившим дождем. Случайный свидетель их возвращения мог бы принять их за пойманного арестанта и его стража.
Сэр Джулиус еле переставлял ноги и без поддержки Роджерса вряд ли дошел бы до дому, а тот невозмутимо шествовал рядом с ним, крепко держа сэра Джулиуса за руку повыше локтя, с выражением угрюмой решимости на лице. Но к счастью, никто не видел позора министра финансов, и им удалось войти незаметно через боковой ход.
Все так же молча сержант повел своего подопечного в вестибюль, где снял с него дождевик и сапоги. Сэр Джулиус не возражал. Пальцы у него окоченели и не могли справиться с промокшими ремешками и пряжками.
Потом он дал отвести себя наверх, в свою комнату, и позволил себя раздеть. Послушно проглотил смесь горячего коньяка с водой, которую с изумительной быстротой сварганил Роджерс; послушно полез в горячую ванну, которую Роджерс ему приготовил. Он чувствовал себя в состоянии такого безволия, что был прямо-таки благодарен Роджерсу за то, что тот не пошел за ним в ванную и не стал тереть ему спину.
