Чижик - пыжик

— Это вам! От Аси! — подруга сунула мне пухлое собрание сочинений в огромном конверте. — Она умерла!

Голос был настолько правдив, что в него не верилось. В трагических ситуациях бабы ведут себя немного театрально, повторяют киноштампы с разной степенью похожести. Возможно, это защитная реакция, попытка смягчить беду, как бы переживая не новое горе, а уже опробованное.

— И слава богу! — так же правдиво заявил я. — И как она себя?

— Вены вскрыла! — воскликнула подруга.

— Класс! — радостно гаркнул я.

 — Расскажу корешам — завидовать будут!

— Нечему завидовать, она живая, я вовремя успела, — попробовала она обломать мою радость. — Такое несчастье, а ты…

— Несчастье — что жива осталась? — подъебнул я и пошел дальше.

— Чтоб в следующий раз у нее все получилось.

И на следующий раз получилось совсем не так, как она задумала. Ася собиралась посидеть со мной в тюрьме. Как моя подельница. Мусора решили, что такой долбоебке там нечего делать, своих хватает, а вот мне обрадовались.

Взяли меня, как и в предыдущие разы, рано утром. Обошлось без погонь и перестрелок. В дверь позвонили, сказали, что сантехник. Мол, этажом ниже квартиру заливает, надо вентиль перекрыть. У «сантехника» была слишком широкая и недостаточно пропитая харя, даже с учетом искривления дверного глазка.

— Сейчас, — сказал я и пошел к балкону.

Третий этаж — не проблема, но внизу ждали. Жили б мы на хуторе, хуй бы нас попутали. Тогда я, под непрерывное треньканье дверного звонка, вернулся в комнату, проверил, нет ли чего лишнего, упаковал шмотки.

И пошел открывать. Мусора были на стадии размышления: выбивать дверь плечом или принести ломик? Дверь была крепкая, поэтому большинство склонялось к ломику. Мое появление в дверном проеме смутило их.

— Какие люди! И с охраной! — попривествовал я и выебнулся с кавказским акцентом: — Захади, дарагой, гостем будещь!

Они ввалились. Не обошлось без мелкого измывательства. Их можно понять: приготовились к горячей рукопашной схватке, наочковались, а тут такой облом, даже по ебальнику ни разу не получили, зря от страха тряслись.

Родине нужны герои, а пизда рожает сыкунов. Им никто, видимо, не втолковал разницу между домушником и бакланом-беспредельщиком. Мне западло о них руки марать, разве что на пику посадил бы парочку. Ебаться в рот — не хуй сосать, а хуй сосать — не в рот ебаться.

— Кто меня сдал? — спросил я опера, когда шмонали хату.