Чижик - пыжик

Все темное оставляешь на пороге их квартиры и часть твоих бед растаскивают, проходя мимо, соседи, а остальное забираешь, уходя. Создается впечатление, что Шлемина жена не знает, чем занимаемся мы с мужем, а уж дочка — и подавно.

Угадал я к ужину и был посажен за стол напротив Светы, изрядно подросшей за те годы, что я не бывал у них. Увидев меня, она жутко покраснела и закусила, как в детстве, нижнюю губу. Из-за этой привычки верхние передние зубы наклонены нижним краем наружу — «щербинка», делающая ее симпатичной.

Зато Шлема болтал за все семейство и при этом дергался, махал руками, подпрыгивал. Вертлявый — в ступе пестом не ушибешь и привязанным не уебешь.

— В институт будет поступать, — рассказал он о дочке, — на бухгалтера.

— На экономиста, — поправила она.

— Какая разница! — отмахнулся папаша. — Времена наступают — никому доверять нельзя! Свой бухгалтер не помешает.

— Экономист, — снова повторила дочка и покраснела еще сильней.

Шлема опять не обратил внимания на больную мозоль дочери, закартавил о том, какие все вокруг жулики и проходимцы. Под конец монолога спросил:

— Нашел выход на «Тяжмаш»?

— Нашел, — ответил я, с трудом доедая огромный кус пирога с вишней.

Я назвал фамилию будущего родственника.

Шлема поперхнулся компотом.

— Разве он у дел сейчас?

— Такие люди всегда у дел. Он теперь будет директором кооператива.

— Название сам придумаешь. Ты ведь будешь заместителем.

За что мне нравится жид — моментально прохавывает ситуацию и не задает глупых вопросов. За что не нравится — вечно скулит и жлобится.

— Деньги нужны на раскрутку, большие деньги… — а сам подсчитывает, какой навар сорвет, и чуть не захлебывается от радости.

— Будут деньги, Деркач и Сенсей подкинут.

Шлема забыл о еде, даже недожеванный пирог оттолкнул, и жена недовольно поморщила круглое благообразное лицо.

— Сейчас поедем на встречу с ними и с Вэкой, который звонил тебе.

— А согласится Еремин? — спросил после некоторого раздумья Шлема. В том, что Сенсей и Деркач согласятся, он не сомневался.

— Куда он денется, когда такой зять попросит!

Мне кажется, Шлема и в детстве не удивлялся столько раз за день, сколько выпало на сегодняшний.

— Я всегда говорил, что ты далеко пойдешь, — справившись с разнообразными эмоциями, сказал он.

Мог бы добавить: и я с тобой.