Чижик - пыжик

— Мусорам надо, чтобы мы перегрызлись, вот они и стараются, всякую хуйню распускают, — продолжал он смелее. — Приведи сюда этих пацанов, поставь их передо мной, пусть подтвердят. Тогда я отвечу.

— Мусора это умеют, — влез Майдан. Без него ни одна сходка не обходится. Подозреваю, что участвует в них, чтобы на халяву бухнуть. — Им один хуй, как с нами разделаться…

Хуй-то один, да размеры разные. Я слушал в пол-уха и наблюдал исподволь за Чубарем. Остальные тоже слушали Майдана без особого интереса. Знали, что спиздит — не дорого возьмет, но сделает это смешно.

А потом опять вернутся к серьезному разговору. Все-таки воры — народ битый, крученый. Этих волчар жизнь с детства молотила, как хотела, но они выжили и научились не только увертываться и огрызаться, но и людей видеть чуть ли не насквозь. Они чуяли, что от Чубаря попахивает скипидарцем. Но не пойман — вор и дальше.

Потом разговор зашел о текущем моменте, о фарте, который повалил ворам, о том, что надо не пересраться, деля награбленное. Выпили еще пару раз.

Чубарь совсем расслабился, и я громко спросил:

— В сенях, — прошамкал хозяин.

Я вышел в сени, а оттуда во двор. С крыльца тихо позвал:

Чубарь ждал моего возвращения Увидев, что и на этот раз я один, улыбнулся во всю ширину пьяного ебла, налил и хлопнул залпом «Смирновской». Зацепив клешней кусок ветчины, запихал ее в рот, закусывая. И чуть не подавился ею, когда увидел вошедших.

Если бы я привел Кроля сразу, Чубарь, готовый к атаке, отбил бы ее. Все-таки вору больше верят. А сейчас, когда он праздновал победу…

Все уставились на Кроля, Аскольда и Вэку.

Один я наблюдал за Чубарем. Он встретился со мной взглядом, просек тему и опустил правую руку, наверное, за оружием.

— Аскольд, братуха! — заорал Майдан, выкарабкиваясь из-за стола.

Воры, почуяв неладное, повернулись к Чубарю, который держал в руке пистолет. Это он зря. Ну, заделали бы плотником — положили хуй за ухо вместо карандаша, отошел бы от блатной жизни, но остался жив. А поднимать на воров ствол — мусорская привычка, от таких отучивают сразу и навсегда.

Немец оказался шустрее всех — всадил соседу пику под ребра резким, быстрым ударом левой рукой вбок, не поворачиваясь. Затем еще несколько раз — сито смастерил.

И все остальные приложились, повязались кровью. Ширнул и я. Уверен, что уже мертвого. Как это просто — убить человека!

— В ковер его заворачивай, — сказал хозяин.

Сняли со стены огромный ковер, яркий, синтетический, дешевый, завернули в него труп, отволокли в кладовку.