Чижик - пыжик

Объяснил ему, что в Толстожопинске будут искать в первую очередь и что ждут его кореша на Урале. Там у них столько капусты, что рубить не успевают. Так как у Аскольда волчья болезнь — никогда не бывает сытым, то сразу согласился, что Урал — это, конечно, интересно. Да, интересен хуй в сметане.

На нем сейчас темно-синий костюм, ярко-желтая рубашка и красный галстук. Еще бы щеки и нос нарумянил и — цирк уехал, клоуны остались. Слушая его пьяное варняканье, я в очередной раз проникся, какое он быдло, какая пропасть между мной и такими вот.

Не меньшая пропасть и с другой стороны. Мой удел — быть чужим среди своих и своим среди чужих. Я горжусь собой.

Последний отрезок пути пролегал по лесу. Мой «мерс» недовольно кряхтел, преодолевая колдоебины, и облегченно вздохнул, выбравшись к деревеньке в десяток домов, в которых сразу погас свет: смотрели, кто и куда едет. Дачный сезон не начался, машины бывают здесь реже, чем летающие тарелки.

Нужный нам дом выпадал из общей обветшалости.

За каменным забором, двухэтажный, в иллюминации, как новогодняя елка. Возле ворот, напоминая автостоянку в центре крупного города, выстроились иномарки, одна дороже другой. На последней сходке, которую я облагораживал своим присутствием, было скромнее. Встретились в обычном домишке, добирались в лучшем случае на такси. При разъезде я подкинул четверых на своей «девятке» до вокзала. Следующую сходку, как заведено во всем цивилизованном мире, будем проводить в Давосе.

— Не высовывайтесь, пока не позову, — повторил я Аскольду.

— Да понял, понял, — отмахнулся он и зашелся в кашле.

Я вышел из машины, подождал Вэку и Куцего. Втроем приблизились к воротам, возле которых полтора десятка пацанов гоняли по кругу три косяка. Судя по запаху, пряному, сытному — даже в брюхе забурчало — шмаль клевая. На меня они смотрели охуевшими глазами, пока кто-то не признал и не произнес тихо:

Сразу освободили дорогу. Я пошел в дом, а Вэка и Куцый остались у ворот.

Первый сразу полез целоваться в десны с каким-то своим посидельцем, а второй важно жал всем ласты, представляясь. Пропадает в нем церемониймейстер.

Хата была устроена не по типичному совковому шаблону — укрупненная изба с камином, а малость поэксперементировали. Холл большой и высотой в два этажа, наверху балкончик, на который выходили три двери. На балкончик вела широкая лестница, перечеркивающая стену по диагонали.