Чижик - пыжик

Отсидел пять суток в карцере, подрался два раза — и блатной. Кореша растолковали где что и почем, подстраховали, не дали вляпаться в говно. И отрядный не доставал. Он считал, что меня взяли от сохи на время, не верил, что стану вором. Не учел Геращенко, что я лидер по жизни, а верховодить в бандитском государстве могут лишь воры, узаконенные или в законе. В узаконенные мне возврата не было. Система ниппель: туда дуй, а оттуда — хуй. Можно было, конечно, покорячиться, жопы полизать — глядишь, и выкарабкался бы в бугорки.

Сидел бы пидором бумажным в пизде на верхней полке, где ебутся волки, и еще повыше, где ебутся мыши, или рядом — в блюде, где ебутся люди. Мы пошли другим путем. Быть избранным — это привычка, никуда от нее не денешься.

За несколько дней я наблатыкался так, будто родился и вырос на зоне. Верховодить и раньше умел. Публика, правда, была нервная, плюнь в морду — драться лезут. Пришлось кое-кому рога обломать. Тем недовольным, у кого не хватало смелости кинуться на меня, я советовал набрать в рот говна и плюнуть в меня.

Так они и ходили с полными ртами. Пришлось и пидоров попробовать. Не ебешь ты — ебут тебя. Впечатления были яркие, как и от первой женщины. У меня к тому времени яйца были квадратные от воздержания, готов был сунуть в любую дыру.

Я сидел со свитой в каптерке, хавали мясо, которое притащил баландер из нашего отряда. Нажравшись от пуза, Яра почесал яйца и произнес:

— Что-то чешется в мудях — не поебаться ли на днях?!

Действительно, грудь болит, в ногах ломота, хуй стоит, ебать охота.

— Или прямо сейчас, — поддакнул Чиля и крикнул в сторону двери: — Чухан!

Чуханом звался толстый неповоротливый шестерка, которого не проткнули только потому, что уж слишком был грязен и вонюч. Сидел он за изнасилование двенадцатилетней — как раз тот случай, когда говорят: «Отчего да почему, по какому случаю восемь лет я волоку за пизду вонючую?!» Хотел бы я посмотреть на его жертву, ведь, как подозреваю, она должна быть еще зачуханнее, чем ее ебарь.

— Веди Незабудку, — приказал ему Чиля.

Дневальный, неси станок ебальный.

Незабудка был похож на девочку. И губы яркие, девичьи. Из-за них его и потребляли больше как ласкуна.

— Под стол! — загнали его.

Начал он с меня. Работал лучше баб, что неудивительно, ведь знает, как сделать мужику приятно. Яра, Чиля и Боксер следили за мной со скрытыми ухмылочками. Я продолжал базарить как ни в чем не бывало. Потом узнал, что это и есть поведение, достойное блатного.