Чижик - пыжик

Мы опять посмотрели друг другу в глаза, и опять он опустил первым, но теперь в них была не злоба, а страх. Подозреваю, что за все годы издевательств над малолетками он впервые получил по заслугам.

Пацаны из его отряда ссутулились, будто готовились получать по кумполам. Потом до них дошло, что отвечать одному мне, и малость подрасправили крылья. Они смотрели на меня и на их лицах трехметровыми буквами было написано: ПИЗДЕЦ КОТЕНКУ, БОЛЬШЕ СРАТЬ НЕ БУДЕТ!

То же самое было написано на харе Геращенко, который отводил меня в карцер.

Вслух он произнес:

— Предлагал же стать моим помощником. Нет, в блатные ему захотелось! Вот и выгребай теперь!

Не стал я объяснять ему, что для любого подлого поступка всегда найдутся десятки уважительных причин, а если не хочешь становиться сукой, то оправдываться нечем да и незачем.

Буц-команда из шести человек навалила мне по-богатому резиновыми дубинками и литыми говнодавами. Я неделю ссал кровью и дышал на четверть груди. Правда, и я часть долга вернул — пошел на банзай.

Понимал, что это есть мой последний и решительный, и как только открылась дверь в камеру, сразу заехал в ближнее еблище. Позже узнал, что этот мой удар потянул на два зуба. Мусора бы сразу забили меня насмерть, но тогда пришлось бы долго объясняться. Решили довести меня регулярными побоями до состояния живой труп, а потом отправить подыхать на взросляк. Времени в их распоряжении было сколько угодно, сами решали, когда отправлять.

Кормить меня забывали, даже воду не давали, поэтому, когда услышал скрежет ключа в замке, приготовился к очередному избиению.

Я лежал на шконке, на день ее не пристегивал. Попкари орали в кормушку, чтобы встал, но заходить боялись: мне терять было нечего. Я притворился обессиленным, чтобы подошли поближе — хоть одного захуярю.

— Почему лежит? — спросил незнакомый голос.

Я открыл глаза. Передо мной стоял полковник. Хозяин, подполковник, — на цирлах позади него. Значит, начальство пожаловало. Помирание с музыкой откладывалось на неопределенный срок.

— Встать! — рявкнул хозяин.

Я тяжело поднялся, руки — за спину.

— За что здесь? — спросил меня полковник.

— Какое тебе дело, начальник?! Решили убить, так убивайте! Чего выпендриваться?!

Он посмотрел на мою синюю физиономию и приказал сопровождающим:

Хозяин, геббельс и кум шустро выпулились из камеры.

Полковник сел на шконку, хлопнул ладонью рядом с собой:

— Садись, рассказывай.

— Все по порядку: за что сидишь, за что сюда попал, за что убить хотят.