Чокнутые бывшие

Он отодвинул стул с подлокотниками и мягкими подушками, помог Оксане усесться, придвинул ей приборы, взял в руки бутылку шампанского.

— Беру свои слова обратно, — произнесла Оксана. — Здесь ничуть не менее романтично, чем было вчера на террасе.

— Я знаю толк в романтике, — отозвался Пашка, и в тот же момент пробка вылетела из горлышка бутылки.

— Никогда бы не подумала.

— Ты меня совсем не знаешь. Я полон неожиданностей.

Сумерки постепенно сгущались, огоньки свечей становились ярче, силуэты становились размытыми.

— За романтику, — провозгласил Пашка, и они с Оксаной соприкоснулись бокалами.

— Мы же собирались отметить воссоединение Нины и Игоря!

— За это будет следующий тост.

— Чем ты вообще занимаешься, — спросила Оксана, после того как первый бокал был выпит, а блюда продегустированы.

— Я стоматолог, — ответил Пашка.

— Что?! — Оксана чуть не уронила вилку. — Ты — зубной врач?!

— А что тебя так удивляет? Да, я лечу зубы. И могу с полной ответственностью заявить, что у меня это прекрасно получается.

— О-о, — протянула Оксана, глядя на Пашку с каким-то непонятным выражением.

— В чем проблема? Ты не любишь стоматологов?

— Я их до смерти боюсь!

— Вот как? — Пашка аж приподнялся на своем стуле. — Значит, ты меня боишься?

— Лучше бы я тебя не спрашивала о профессии, — выдохнула Оксана.

Пашка радостно ухмыльнулся.

— Да, я сверлю людям зубы. Большим и страшным сверлом. Привязываю их к креслу, чтобы не дергались, а потом начинаю пытки…

Пашка демонически расхохотался.

Игорь вошел в номер, положил ноутбуки на журнальный столик, упал на кровать и уставился в потолок. Уходя, он не включил сплит-систему, и в номере было жарко, хотя в открытую балконную дверь задувал легкий ветерок, от которого колыхались легкие занавески. Ветер был теплым, почти горячим, хотя солнце уже село и наступили сумерки.

Хорошо было бы встать, включить сплит… но он не мог пошевелиться. У него был паралич и тела, и мозга.

Итак, у Нины не было никакого «Медвежонка». Вернее, этим «Медвежонком» был он сам, десять лет назад. Как он мог забыть?! Сейчас он отчетливо помнил, что она, действительно, когда-то его так называла. Но потом перестала. По его просьбе. Ему казалось, что это недостаточно брутально. Идиот. Брутальный, туполобый идиот.