Параллельно метнув мне под ноги кончик хвоста.
Но ни то, ни другое до меня не долетело — осыпалось пеплом, источая вокруг такую вонь, по сравнению с которой жареная селедка покажется ванилью.
Искра стояла с закрытыми глазами, но даже через опущенные веки было видно, какой там бушует вулкан, а от сжатых в кулаки пальцев шел пар. Девушка быстро и тяжело дышала, пытаясь надышаться и успокоиться.
— Тише, тише, не вдыхай эту дрянь так активно, — я подошел к ней и аккуратно, будто чайник проверяю, коснулся ее кончиком пальца, принявшего свою нормальную форму.
Не ошпарился и чуть приобнял ее, когда она начала всхлипывать. — Тише, все уже позади.
Да, блин! От огненной ярости до напуганной неопытной девушки — один всхлип. Но пришла она в себя быстро. Отстранилась смутившись, виновато улыбнулась так, что на щечках проступили озорные ямочки, и кивнула с серьезным видом. Прошептала: «спасибо», а потом резко оттолкнула меня в сторону и отпрыгнула сама, пропуская между нами костяной клюв цапли и несущегося за ней Стечу.
На плечах у здоровяка все еще была шкура, а в руках чья-то берцовая кость, которой он размахивал на манер булавы. На лбу налилась огромная шишка. Стеча морщился, но кричал что-то нечленораздельное.
«Сюр какой-то… Шапито…» — охнул Ларс.
«Ты про святошу или истеричку?» — отозвался Муха: «Или про того чудо-юдо?»
Я не знал, на что смотреть.
На небольшой костерок, занимавшийся в вольере с обезьянами? Но тлеющий дымок уже прогоревшего гнезда какой-то птицы? На сломанную ограду или разбросанные тушки белок, мартышек и разноцветных попугаев?
Или на героев сегодняшнего «представления?»
На наворачивающего круги в образе пещерного человека Стечу, гонявшего тощую птицу.
На Гидеона, опять оказавшегося на дереве и пытавшегося выдернуть штанину из пасти гиены. При этом он и стрелял, и читал свой магический рэп, мотая зверем как маятником.
На Банши, всю перемазанную глиной и с листвой, запутавшейся в волосах, которая все никак не могла справиться с муравьедом. Ухватилась за хвост и сложно было сказать, кто кого поймал и куда тащит.
В итоге сорвалась, пропахав песочную имитацию пустыни, и, похоже, отчаялась. Из ее угла донесся частичный фрагмент фразы: «да… оно конем», и она полезла в подсумок за гранатами.
Но больше удивил новый участник нашего «цирка» — появился чучельник. Живое существо, человеком язык не повернулся его назвать, но главное, что не фобос, не одержимый, а вполне живой, но, как и сказал Стеча, странненький.
