— А без глушилки она слишком сильная. Потерпи, сейчас легче будет.
На застенки инквизиции коридор походил мало, слепящий «святой» свет бил слишком ярко, пытаясь прорваться даже в самые удаленные уголки. Не одной тени, только стерильные каменные блоки с выбитыми на них значками и охранительными цитатами из Священного Писания. Особенно много знаков было на дверях, усиленных серебряными лентами.
Мы прошли мимо двух, за которыми кто-то был. Скребся за первой и скулил за второй. А когда мы с ней поравнялись — с той стороны раздался громкий удар, тряхнувший дверь.
Кусок двери вздулся, сформировав силуэт человеческого кулака. Символы засветили, пришли в движение, облепив выпуклость, которая стала втягиваться обратно.
Херасе, как сказал бы Стеча! До чего техника дошла в этой психбольнице для особо буйных. Инок на это даже не обратил внимания, только рукой мне махнул, чтобы не задерживался.
Мы прошли еще несколько дверей без активной подсветки. Потом коридор с обычными дверьми. Сначала с табличкой: «Ледник», потом «Склад редкостей», откуда выскочил взъерошенный дедок в больших перчатках и заляпанном темными пятнами мясницком фартуке.
Но заметив нас, быстро ретировался обратно, пряча лицо."
"Мы еще раз свернули за угол и через несколько метров уперлись в стену, от которой коридор расходился в две стороны под прямым углом. Метров через пять оба закутка заворачивали вглубь, а между верхом стены и потолком было пустое почти метровое пространство, в котором прятались трубки, шедшие от «генератора».
Стены были исписаны магическими символами, похожими на те, что были на сейфе в вагоне поезда.
На ощупь холодные — я в очередной раз споткнулся и случайно оперся рукой. Током не ударило, наоборот, головная боль отступила, чернота в глазах растворилась, оставив только тающие границы маленьких клякс.
Судя по всему, перед нами было изолированное помещение со своей отдельной крышей. Этакий каменный куб в большом зале подвала, куда и накачивали звук глушилки. За углом нашлась дверь, полностью вылитая из серебра.
А рядом с ней несколько окошек с толстым стеклом, покрытым плотной паутиной из рун.
— Заходи, — Инок подошел к двери и уже потянулся к здоровому засову.
— Ага, щас, — я отступил, — Нашел дурака!
— Матвей, стой. К окошку подойди хотя бы, — он двинулся ко мне навстречу и остановился возле окна, что-то на нем подергал, и оно стало светлеть и становиться прозрачным.
Я аккуратно, будто мне в глаз оттуда пальцем могут ткнуть, подошел к краю и заглянул внутрь.
