Какая-то смесь тюремной камеры и больничной палаты. Пол, стены и потолок напомнили кожаный диван с квадратными подушками. В центре потолка, где у нормальных людей висит люстра, в этих застенках был большой раструб, затянутый стальной сеткой. Звук через стену не проникал, но по вибрации (а колбасило сетку так, будто сабвуфер в ночном клубе), страшно было представить, сколько крови из ушей там вытечет.
В углу у стенки лежала девушка, скрючившись в позе эмбриона. Худое, изможденное тело в некогда белом больничном халате с завязками на спине.
Спутанные темные волосы, заплаканное лицо, частично закрытое исцарапанными руками. Чувствовалось, что ей больно, но сил сопротивляться уже не было. Девушку то потряхивало в такт вибрации, то выключало на мгновение. После которого она дергалась, как припадочная. Губы двигались в беззвучном крике, а когда заканчивалось дыхание, начинали бормотать что-то, молить о помощи, о том, чтобы пытка прекратилась.
— Не может быть, — я оглянулся на Инока. — Это же проводник из Степановки?
— Может, — неохотно кивнул дознаватель.
— Только она не проводник, посмотри через ауру…
Я переключился на другое зрение и вздрогнул.
Над девушкой вились и искажались, как в кривом зеркале, фобосы. Некоторые не могли взлететь, вырываясь из тела только частично. Их крутило и корежило, не давая толком разглядеть и пересчитать. Десятка два, а то и больше. И все темные — туча воронья со страшными, искаженными злобой лицами.
Может пара человеческих: старая ведьма и жирный похотливый маньяк.
Остальные — полнейшая нечисть. От знакомых баргестов и пакообразных мокриц до размытых слизняков с зубастыми мордами на все тело.
«Срань господня… выводок дементоров спиногрызов…» — я поежился и выругался. Мысленно. Посылая сигналы своим — просто почувствовать, что бывает иначе. Есть шанс на свет во всем этом мраке. Но мне никто не ответил.
— Она не проводник, — продолжил Инок, — она мнемоник.
— И типа рыбак рыбака? — я помотал головой. — Капец логика!
— Мы все перепробовали, — скривился Инок, и как-то сразу стало понятно, что не молоком с разными вкусами варенья они бедную девушку угощали.
— Она уникум. Но ее такой создали, и мне очень нужно понять, как.
— Зачем? — я сделал еще один шаг назад.
— У Империи есть враги, — задумался Инок, подбирая правильные, с его точки зрения, слова. — А это оружие. Нам надо понять, как это работает. Или кто это сделал. Для защиты.
— Ее лечить надо, а не использовать.
