Что скрывал покойник

Соус двумя маленькими озерцами расположился по обе стороны этой дороги. Первыми всегда ели дети, а то, что оставалось, доедал сначала Матт, а потом и Сюзанна. Она предпочитала думать, что так проявляется ее благородный материнский инстинкт, но в глубине души сознавала, что, скорее всего, просто стремилась обрести ореол мученицы, распределяя порции. Неписаный, но строго соблюдаемый контракт, который она заключила со своей семьей. Она принадлежала им целиком и полностью, душой и телом.

Филипп сидел рядом с Маттью на своем обычном месте.

Его тарелка была пуста, он проглотил все равиоли не разжевывая, а после подтер остатки соуса корочкой хлеба. Сюзанна уже собралась было поменяться с ним тарелками, отдать ему свою, полную, а себе взять его, но что-то остановило ее руку. Она взглянула на Филиппа, подключенного к MP3-плейеру. Глаза его были закрыты, а губы высокомерно и презрительно поджаты. Он приобрел эту привычку месяцев шесть назад. Сюзанна решила, что идея с обменом тарелками не самая удачная. В душе у нее зашевелилось какое-то непонятое пока чувство, которое подсказывало ей, что на самом деле сын ей не слишком нравится. Любит ли она его? Да, вероятно. Но вот насчет нравится…

Обычно, или, точнее говоря, по привычке, которой они обзавелись опять же месяцев шесть назад, Маттью и Сюзанне приходилось выдерживать настоящее сражение с Филиппом, чтобы заставить его снять наушники плейера. Маттью спорил с ним на английском, а Сюзанна убеждала его на французском, который был для нее родным.

Филипп говорил на двух языках, принадлежал двум культурам и был в равной мере глух к обеим.

— Кто? — презрительно-небрежно обронил Филипп. — Это Эминем. — Как будто это имело какое-то значение. И Филипп бросил на Маттью взгляд, в котором не было ни гнева, ни раздражения. Он посмотрел на него, как на пустое место. С таким же успехом он мог разговаривать… с кем? Во всяком случае, не с холодильником. Похоже, у него сложились отличные отношения с холодильником, кроватью, телевизором и компьютером.

Нет, он посмотрел на своего отца так, словно тот и был группой N’SYNC. Пройденным этапом. Выброшенной за ненадобностью вещью. Никем и ничем.

Как правило, Филипп все-таки соглашался снять свой плейер в обмен на еду. Но сегодня вечером все было по-другому. Сегодня вечером и отец, и мать были рады тому, что он надел наушники и отключился от происходящего. Он ел жадно, словно это было лучшим блюдом, какое ему когда-либо доводилось пробовать.