Что скрывал покойник

Каждый раз, когда звонил телефон, активность в комнате для совещаний замирала. А он звонил часто. Офицеры докладывали один за другим. Перезванивали владельцы магазинов, соседи, чинуши-бюрократы.

Старый вокзал Канадских железных дорог идеально подошел для их цели. Полицейским вместе с членами добровольной пожарной дружины пришлось изрядно потрудиться, чтобы расчистить место в центре того, что некогда было залом ожидания. Сверкающие, покрытые лаком деревянные панели закрывали четверть стены, на них висели плакаты с правилами поведения при пожаре и тушения оного, а также портреты прошлых лауреатов Литературной премии генерал-губернатора, позволяя догадаться, кто теперь занимает пост начальника добровольной пожарной дружины.

Офицеры Сюртэ аккуратно сняли их, свернули и повесили на их место диаграммы хода расследования, карты и списки подозреваемых. Так что теперь зал старого вокзала ничем не отличался от любой другой комнаты для совещаний. Это место, кажется, давно привыкло к ожиданию. Некогда в нем сидели сотни, тысячи пассажиров, сидели и ждали. Ждали поездов. Которые должны были увезти их самих или доставить сюда их любимых и друзей. И сейчас мужчины и женщины снова сидели здесь и ждали. На этот раз они ждали отчета из лаборатории в Монреале. Отчета, который позволит им отправиться домой. Отчета, который уничтожит Крофтов. Гамаш поднялся, якобы для того, чтобы размяться, и принялся расхаживать взад и вперед. Когда шефа снедало нетерпение, он всегда ходил, держа руки за спиной, наклонив голову и глядя себе под ноги. И в то время как остальные члены его бригады делали вид, что работают на телефонах, собирая информацию, старший инспектор Гамаш ходил вокруг медленной, размеренной походкой. Неспешно, невозмутимо. Без остановки.

В это утро Гамаш поднялся еще до восхода солнца. Маленький дорожный будильник показывал 5:55. Он всегда испытывал восторг, когда часы показывали одинаковые цифры. Часом позже, одевшись потеплее, он спускался на цыпочках по лестнице к передней двери гостиницы, когда вдруг расслышал шум в кухне.

Гамаш готов был расцеловать его.

— И еще, — Габри жестом фокусника извлек из-за спины бумажный пакет, — парочку рогаликов.

Гамаш готов был жениться на нем.

Через несколько минут Арман Гамаш устроился на покрытой инеем деревянной скамейке на деревенской площади. Целых полчаса он сидел в атмосфере мирного, спокойного,

Гамаш прихлебывал и жевал. Но главным образом он наблюдал.

Без десяти семь свет зажегся и в доме Бена Хедли.