Что скрывал покойник

Спустя несколько минут во дворе, прихрамывая, появилась Дэйзи, лениво виляя хвостом. По собственному опыту Гамаш знал, что последним земным порывом у большинства собак будет лизнуть хозяину руку и завилять хвостом. Через оконное стекло Гамаш разглядел неясное движение в доме, пока Бен готовил завтрак.

Деревня оживала, и к семи тридцати большая часть домов стряхнула остатки сна. Из коттеджа Морроу выпустили Люси, и она бродила вокруг, принюхиваясь и приглядываясь. Она задрала морду, потянула ноздрями воздух, медленно повернулась и пошла, потом затрусила и наконец помчалась через лес по тропинке к своему дому.

К своей матери. Гамаш смотрел, как мелькнул и исчез среди кленов и вишен золотистый хвост, и чувствовал, что сердце у него разрывается от жалости. Через несколько минут на крыльце появилась Клара и позвала Люси. Донесся несчастный, одинокий лай. Гамаш увидел, как Клара углубилась в лес и через мгновение вернулась. За ней, опустив голову, медленно плелась Люси. Хвост ее понуро повис.

Прошедшую ночь Клара спала вполглаза, скорее, дремала, просыпаясь каждый час от внезапной слабости, которая стало уже привычной.

Утрата. Она больше не походила на пронзительный крик, превратившись в сдавленный стон, терзавший душу. Они с Питером снова разговорились, когда мыли тарелки на кухне, пока остальные сидели в гостиной, обсуждая вероятность того, что Джейн все-таки убили.

— Прости меня, — извинилась Клара, держа посудное полотенце и принимая из рук Питера теплые мокрые тарелки.

 — Мне следовало сразу же рассказать тебе о разговоре с Гамашем.

— Почему же ты этого не сделала?

— На самом деле это очень плохо, Клара. Не значит ли это, что ты мне не доверяешь?

Он впился взглядом в ее лицо, его льдисто-голубые глаза оставались напряженными и холодными. Она понимала, что должна рассказать ему все, должна рассказать, как сильно его любит, доверяет ему и нуждается в нем. Но что-то удержало ее. И вот снова. Повисла тишина. Воцарилось молчание. Что-то опять осталось недосказанным.

«Неужели так все и начинается?» — думала Клара. Неужели так и возникает пропасть между двумя людьми, заполненная не комфортом, уютом и близостью, а недосказанностью и многословием?

Вот и сейчас ее возлюбленный ушел в себя, закрылся на замок. Превратился в камень. Неподвижный и холодный.

Именно в это время в кухню и вошел Бен, застав их в момент более интимный, чем сексуальная близость. Их гнев и боль проступили и стали видны невооруженным глазом.