Что скрывал покойник

Ее ответ настолько поразил Гамаша, что, пожалуй, он даже восхитился бы, не испытывай он такого отвращения.

Правда заключалась в том, что она никуда и никому не звонила, потому что понятия не имела, к кому следует обратиться. Так что самое меньшее, что должен был сделать Гамаш, это дать ей совет и указание. Он ведь так кичился тем, что любит брать начинающих сотрудников под свое крылышко, а потом носится с ними, как с писаной торбой. Так что сам виноват.

— С кем в главной конторе вы разговаривали?

Гамаш устал от всего происходящего и понимал, что только даром теряет время.

Она была неисправима. Впрочем, было еще кое-что, что он мог для нее сделать, точнее, попытаться. Он мог показать ей, что ее ждет, если она не будет проявлять осторожность.

Домик Руфи Зардо был маленьким и захламленным, повсюду высились стопки бумаг, журналы и рабочие тетради. Книжные шкафы, забитые книгами, тянулись вдоль стен, книги лежали даже на скамеечках для ног, кофейном столике и кухонном разделочном столе.

Они громоздились и в одежном шкафу, куда она швырнула их куртки.

— Я только что выпила чашку кофе и не намерена варить его снова.

«Какая стерва», — подумала Николь.

— Мы хотим всего лишь задать вам несколько вопросов, — примирительно заявил Гамаш.

— Я не собираюсь предлагать вам присесть, так что вам придется поторопиться.

Николь опешила от такой неучтивости. Впрочем, люди бывают всякие.

— Джейн Нил знала о том, что вы рассказали ее родителям об Андреасе Зелински? — задал вопрос Гамаш, и в комнате воцарилась напряженная тишина.

У Руфи Зардо могла отыскаться веская причина желать Джейн Нил смерти. Предположим, Руфь опасалась, что если факт ее предательства по отношению к Джейн станет достоянием общественности, никто в Трех Соснах не подаст ей руки.

Люди, которые любили ее вопреки всему, могут внезапно прозреть и увидеть, что она в действительности собой представляет. Они возненавидят ее, если узнают о том ужасном поступке, который она совершила, и тогда она останется одна.

Сердитая, ожесточенная, одинокая пожилая леди. Она не могла пойти на такой риск, ставки были чересчур высоки.

Из собственного многолетнего опыта по расследованию убийств Гамаш знал, что в таком деле мотив присутствует всегда, и зачастую он, этот мотив, казался бессмысленным всем, кроме убийцы. И для этого человека он значил очень многое, если не все.

— Проходите, — сказала Руфь, взмахом руки приглашая их к кухонному столу.