Что скрывал покойник

А это разве не она? — Клара показала Бену облако необычной формы. Летящий агнец.

— Ты права, — засмеялась Мирна. — Это Тиммер.

— Ты тоже видишь? Это дань уважения, которую Джейн отдала твоей матери. Каждая фигурка на картине имела для нее особое значение. От ее дедушки с бабушкой до собак, включая всех остальных. — Клара обернулась к Питеру. — Помнишь тот последний раз, когда мы ужинали все вместе?

— На День Благодарения?

— Да, тогда. Мы еще говорили о большом, великом искусстве, и я сказала, что, по-моему, искусство становится искусством только тогда, когда художник вкладывает в него свою душу, частичку себя.

Я спросила у Джейн, что она вложила в эту картину. Ты помнишь, что она ответила?

— Она согласилась, что вложила в нее кое-что, что в этой работе содержится некое послание. Она раздумывала, сумеем ли мы понять, в чем оно заключается. Собственно, я помню, как, говоря это, она смотрела на Бена, как если бы только он мог ее понять. В тот момент мне показалось это странным, но сейчас все встало на свои места.

Это дань уважения твоей матери.

— Ты думаешь? — Бен придвинулся поближе к Кларе и пристально всматривался в картину.

— А мне это представляется полной бессмыслицей, — заявила агент Николь, которая покинула свой пост у двери и подошла к картине, привлеченная смехом, словно на место преступления. Гамаш начал протискиваться к ней, надеясь заставить ее замолчать до того, как она ляпнет что-нибудь по-настоящему оскорбительное. Но его ноги, хотя и длинные, не могли угнаться за ее языком.

— Кем была Иоланда для Тиммер? Они хотя бы были знакомы друг с другом? — Николь показала на лицо блондинки, стоявшей на трибуне рядом с акриловыми Питером и Кларой. — Для чего понадобилось Джейн Нил рисовать свою племянницу, которую она презирала? Это не может быть, как вы сказали, дань уважения миссис Хедли, раз здесь присутствует эта женщина.

Николь явно получала удовольствие оттого, что сводила счеты с Кларой. И Клара помимо своей воли ощутила, как в ней поднимается гнев.

Не находя нужных слов, она уставилась на самодовольное молодое личико по другую сторону мольберта. Самое плохое заключалось в том, что она была права. На картине «Ярмарка», вне всякого сомнения, была запечатлена блондинка, а Клара совершенно точно знала, что Тиммер недолюбливала Иоланду еще сильнее, чем сама Джейн.

— Можно вас на два слова? — Гамаш встал между Кларой и Николь, обрывая торжествующий и триумфальный взгляд молодой женщины.