Что скрывал покойник

Гамаш еще успел услышать, как взвыл от боли Бювуар, и тут на них рухнул Питер. Он как будто нырял «ласточкой», головой вперед, и Гамаш почувствовал, как их головы со стуком ударились друг о друга. Перед глазами у него вспыхнули разноцветные круги, осветив, кажется, не только подвал, но и всю Вселенную. А потом он потерял сознание.

Он вскоре пришел в себя и обнаружил, что на него смотрит Клара и лицо ее искажено страхом. Она буквально излучала ужас. Он попытался встать на ноги, чтобы защитить ее, но не мог даже пошевелиться.

— Шеф? С вами все в порядке?

Гамаш повернул голову. Перед глазами у него все плыло, но он все-таки разглядел Бювуара, который тоже смотрел на него сверху вниз.

— Я вызвал помощь по сотовому.

Бювуар наклонился и взял Гамаша за руку. Всего на мгновение.

— Я в порядке, Жан Ги. А вы? — Он всмотрелся в обеспокоенное лицо заместителя.

— Я решил, что на меня обрушился слон.

Бювуар слабо улыбнулся. Из его нижней губы сочилась тоненькая струйка крови, и Гамаш поднял дрожащую руку, чтобы стереть ее.

— Ты должен быть осторожнее, малыш, — прошептал Гамаш. — Питер?

— Я застрял, но в остальном все нормально. Вы ударили меня головой.

Сейчас был неподходящий момент для споров о том, кто кого ударил.

— Вот, опять. Шуршание.

Клара нащупала фонарик, что было теперь не так уж трудно, поскольку подвал был буквально усеян и фонарями, и мужчинами. Она принялась судорожно размахивать им. Луч света метался по потолку, по полу, и ей отчаянно хотелось, чтобы он мог не только светить.

— Бен? — прокаркал Гамаш, надеясь, что скоро наступит момент, когда он сможет без труда произносить связные предложения. В сломанной ноге пульсировала боль, в голове шумело, но он чувствовал, что здесь, в этом подвале, в окружавшей их темноте по-прежнему таилась опасность.

— Он вырубился, — сообщила Клара.

Она могла бы оставить их здесь. Ступеньки рухнули, это так, но неподалеку, прислоненная к стене, стояла лестница-стремянка, и она легко могла выбраться по ней наружу.

Но не сделала этого.

Клара еще никогда не испытывала такого страха. И злости. Нет, она злилась не на Бена, а на этих идиотов, которые, как предполагалось, должны были спасти ее. А теперь ей приходилось защищать их.

— Я что-то слышу, — сказал Бювуар.