Что скрывал покойник

Арман Гамаш слегка поклонился и указал на свободный стул за своим маленьким столиком. Женщина заколебалась, но наконец соизволила сесть.

— Меня зовут Руфь Зардо. — Она произносила слова медленно и громко, словно разговаривала с глухим. — Это правда? Джейн действительно мертва?

— Да, мадам Зардо. Мне очень жаль.

Глухой удар, такой сильный и неожиданный, что Гамаш вздрогнул, потряс бистро. Он обратил внимание, что никто из остальных посетителей даже не пошевелился. Ему потребовалось какое-то мгновение, чтобы сообразить, что виновницей шума стала Руфь Зардо, которая ударила своей тростью по полу с ловкостью первобытного охотника, орудующего дубиной.

Прежде он никогда не видел ничего подобного. Ему, естественно, доводилось быть свидетелем того, как люди с тросточкой в руках приподнимают ее и раздраженно стучат кончиком по полу в надежде привлечь внимание, и обычно это срабатывало. Но Руфь Зардо быстрым и явно отработанным движением перехватила свою тросточку за прямой конец, воздела ее над головой и изогнутой рукояткой изо всех сил ударила по полу.

— Что вы делаете здесь, пока Джейн лежит мертвая в лесу? Какой вы после этого полицейский? Кто убил Джейн?

В бистро на мгновение воцарилась мертвая тишина, но мало-помалу разговоры возобновились. Арман Гамаш спокойно выдержал ее надменный, властный взгляд и медленно перегнулся через стол, убедившись, что только она одна сможет услышать его слова. Руфь, очевидно, полагая, что сейчас он шепотом сообщит имя человека, который убил ее подругу, тоже подалась вперед.

— Руфь Зардо, моя работа в том и заключается, чтобы найти человека, который убил вашу подругу. И я найду его. И сделаю это таким образом, какой считаю наиболее подходящим для данной цели. Я не позволю, чтобы меня оскорбляли или проявляли ко мне неуважение. Это мое расследование. Если вы хотите что-либо сообщить или спросить, милости прошу. Но больше не смейте размахивать тростью в моем присутствии. И никогда больше не разговаривайте со мной таким тоном.

— Действительно, как я посмела вести себя так! Да, у этого офицера нелегкая работа, и он явно трудится в поте лица.

 — И Руфь, и ее голос поднялись одновременно. — Ну, что же, не смею более отвлекать лучшего сотрудника, какого только может предложить Служба общественной безопасности.

У Гамаша мелькнула мысль: неужели Руфь Зардо искренне верит, что ее сарказм принесет свои плоды? Ему также стало интересно, с чего это вдруг она решила вести себя с ним подобным образом.