Что скрывал покойник

— Миссис Зардо, могу ли я предложить вам что-нибудь? — спросила молодая официантка так, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло. Или, быть может, она всего лишь решила прийти на помощь полицейскому и сгладить неловкость.

— Скотч, пожалуйста, Мари, — попросила Руфь. Из нее как будто выпустили воздух, и она в изнеможении откинулась на спинку стула. — Мне очень жаль. Прошу меня извинить.

Гамашу показалось, что она из тех, кому не впервой приносить извинения.

— Полагаю, в моем недостойном поведении повинна гибель Джейн, но, пожалуй, у вас еще будет возможность убедиться, что я такая всегда.

Или почти всегда. К сожалению, я так и не научилась искусству выбирать, когда и с кем вступать в схватку. Странным образом жизнь представляется мне одним сплошным сражением.

— Получается, мне следует ожидать дальнейших выходок в том же духе?

— Без сомнения. Но в окопах вы будете не одиноки. И я обещаю больше не размахивать тростью. По крайней мере, в вашем присутствии.

Руфь взяла самую большую из них и моментально откусила кончик у красной конфеты.

— Как это случилось? — спросила она.

— Похоже на несчастный случай во время охоты. Но не знаете ли вы кого-нибудь, кто мог желать смерти вашей подруге?

Руфь рассказала Гамашу о мальчишках, швырявшихся навозом. Когда она закончила, Гамаш спросил:

— Как по-вашему, для чего подросткам было убивать ее? Я согласен с вами, их поступок достоин осуждения, но ведь она уже выкрикнула их имена вслух, так что убийство не имело никакого смысла. Какой в этом толк?

— Месть? — высказала предположение Руфь.

 — В этом возрасте унижение может показаться смертельным оскорблением. Разумеется, они намеревались унизить Оливье и Габри, но вышло так, что они поменялись ролями. А задирам не очень-то нравится получать сдачу той же монетой.

Гамаш кивнул. Это было вполне возможно. Впрочем, если только вы не психопат, месть должна была принять другую форму, отличную от хладнокровного убийства.

— Как давно вы были знакомы с миссис Нил?

— Мисс. Она никогда не была замужем, — поправила его Руфь.

 — Хотя однажды это чуть было не случилось. Как же его звали? — Она задумалась, перебирая поблекшие страницы своей памяти. — Энди. Энди Сельчук. Нет. Зель… Зель… Зелински. Андреас Зелински. Это было давным-давно. Лет пятьдесят тому назад, может, даже больше. Не имеет значения.

— Пожалуйста, расскажите мне об этом, — попросил Гамаш.

Руфь согласно кивнула головой и рассеянно помешала скотч лакричной трубочкой.

Гамаш внимательно слушал.