Что скрывал покойник

Ему было по-настоящему интересно, хотя он и не был уверен, что рассказ имеет какое-либо отношение к расследованию.

— Однако на предприятии Кей Томпсон все обстояло по-другому. Не знаю, как ей это удавалось, но она умудрялась держать этих парней в руках. Никто из них не осмеливался ссориться с Кей, — с восхищением заключила Руфь. — Энди Зелински со временем стал бригадиром. Он был прирожденным лидером. Джейн влюбилась в него, хотя, должна признаться, почти все мы сходили по нему с ума. Эти его здоровенные ручищи и обветренное лицо… — Гамаш почувствовал, что сейчас она не видит его; мыслями Руфь унеслась в далекое прошлое.

 — Он был крупным мужчиной, но при этом нежным. Нет, не так, это неподходящее слово. Порядочным, вот. Он мог быть жестким, даже жестоким иногда. Но не злобным. И еще он был чистым. Он него пахло мылом «Айвори». Он приходил в город вместе с другими лесорубами с лесопилки Томпсон, и они отличались от прочих тем, что от них не воняло протухшим медвежьим жиром. Кей, должно быть, драила их щелоком.

Гамаш подумал о том, что как же низко была опущена планка, если для того, чтобы понравиться женщине, мужчина всего лишь не должен был пахнуть медвежьим жиром.

— И вот на танцах в честь открытия окружной ярмарки Энди выбрал Джейн. — Руфь умолкла, погрузившись в воспоминания. — Все равно не понимаю, — призналась она. — Я хочу сказать, Джейн была славненькой и все такое. Мы все любили ее. Но, откровенно говоря, она была страшной, как смертный грех. Вылитое пугало.

Руфь громко расхохоталась, так ее развеселил созданный ею образ.

Впрочем, она была права. У молоденькой Джейн было вытянутое лицо, которое, казалось, мчится впереди нее, словно тянется за чем-то, длинный нос и скошенный подбородок. Кроме того, она страдала близорукостью, хотя ее родители наотрез отказывались признать, что могли произвести на свет ребенка, который не был совершенством, и посему просто не обращали внимания на ее слабое зрение. Это лишь подчеркивало ее ищущий взгляд, когда она изо всех сил вытягивала шею, пытаясь рассмотреть окружающий мир. У нее вечно было такое выражение лица, словно она хотела спросить: «Это и вправду съедобно?» А еще молодая Джейн была круглолицей и полнощекой. Такой и осталась на всю жизнь.

— По какой-то неведомой причине Андреас Зелински выбрал ее. Они танцевали вдвоем весь вечер. Это надо было видеть. — Голос Руфи стал жестким.

Гамаш попытался представить молодую Джейн, невысокую, чопорную и полненькую, танцующую с огромным мускулистым лесорубом.