Что скрывал покойник

И ее картину приняли для показа на выставке.

— Картину приняли, а ее убили, — пробормотал Бювуар. — Действительно странно.

— Кстати, о странностях… — вмешался в разговор Гамаш, — правда ли то, что мисс Нил никогда и никого не приглашала в свою гостиную?

— Правда, — ответил Питер. — Мы настолько привыкли к этому, что не находили здесь ничего необычного. Наверное, это явление того же порядка, что и хромота или хронический кашель. Небольшое отклонение, которое со временем становится нормальным.

— Но что стало причиной такого ее поведения?

— Не знаю, — призналась Клара, явно озадаченная и сбитая с толку.

— И вы никогда не спрашивали ее об этом?

— Джейн? Спрашивали, наверное, когда только переехали сюда. Или, может быть, мы спрашивали об этом у Тиммер и Руфи, но, уверена, ответа так и не получили. Похоже, его никто не знает. Габри думает, что у нее в гостиной на полу лежит оранжевый ворсистый ковер и что она вообще устроила там дом свиданий.

Воцарилось молчание. Гамаш задумался о женщине, которая так долго жила наедине со своими секретами и тайнами, а потом вдруг решила открыть их. И погибла из-за этого? Интересный вопрос.

Мэтр Норман Стикли встал из-за стола, кивнул в знак приветствия и снова опустился в кресло, не предложив трем офицерам полиции, которые стояли перед ним, присесть. Надев большие очки с круглыми стеклами и уткнувшись носом в лежавшую на столе папку, он начал речь.

— Завещание было составлено десять лет назад, и оно очень простое. За вычетом нескольких небольших пожертвований основная часть имущества Джейн Нил отходит ее племяннице Иоланде Мари Фонтейн или же наследникам последней. Оно включает в себя дом в Трех Соснах со всем его содержимым, плюс все деньги, которые останутся после выплаты пожертвований, расходов на похороны и оплаты счетов, которые могут предъявить душеприказчики. Плюс налоги, разумеется.

— Кто назначен душеприказчиком имущества? — спросил Гамаш.

Он, не дрогнув, принял удар, который нанесло подобное завещание по проводимому им расследованию, и ничем не выразил своего разочарования, хотя внутри у него все кипело от негодования. Он чувствовал, что здесь что-то не так. «Может быть, всему виной моя гордыня, — подумал он. — Я слишком упрям, чтобы признать свои ошибки, а эта пожилая женщина, вполне естественно и понятно, завещала свой дом единственной здравствующей наследнице».