И сделать это необходимо аккуратно, чтобы не навредить никому – ни отцу, ни сыну.
Когда Марьяна встала, чтобы пойти на кухню и поставить чайник, ей пришла в голову еще одна мысль. Последняя. Заключительная. Марьяна вдруг поняла, что тогда – это была случайность. И не было никакого самоубийства.
Говорят, факты вещь упрямая. Марьяна, как никто, знала, что даже факты можно подать под разными соусами, и от этого их восприятие может быть диаметрально противоположным. А здесь… здесь и фактов не было. Каждый из вариантов не исключен.
А если нет фактов, остается только верить. Марьяна поверила в то, что Лина не могла сознательно оставить своего сына. Марьяна верила в Лину Тамм.
***
Костю Герман увидел сразу. И пока сын, не замечая отца, быстро спускался по лестнице от дверей главного университетского корпуса, Герман любовался Костей. И чувствовал, как его распирает какая-то неуместная гордость. Это его сын. Сильный, красивый, упрямый, с характером, который не переломишь – и в кого бы, спрашивается? Его сын.
Его родной мальчик.
А он сам…
Костя заметил отца. Замер. А потом пошел к нему, надев на лицо привычную хмурую маску.
– Привет. Тебя вроде бы не должны были вызывать в деканат.
Герман смотрел на объемную вязаную шапку на голове сына. У них из-за шапок с самого переходного возраста Кости были бои. И даже парочка отитов не перевоспитала Костю. А теперь…
Его сын. Его родной мальчик.
Герман протянул руку. На раскрытой ладони лежал ключ от машины.
– Ого… – после паузы задумчиво протянул Костя.
На его лице явственно происходила борьба между мальчишеской радостью и взрослым покер-фейсом. – Я прощен?
Герман кашлянул. Тут надо говорить о прощении другому адресату, сынок."
"– Поехали, – Герман подкинул ключ, и Костя ловко перехватил его на лету.
– Куда?
– Я покажу дорогу.
***
Они молчали всю дорогу. Костя молчал явно из принципа. Герман – потому что не знал, что сказать. Тут была такая ситуация, что за него все скажет то место, в которое они приедут. Он лишь велел Косте следовать за машиной охраны.
Именно секьюрити Герман назвал адрес конечного пункта назначения. А теперь Герман молчал. И даже не комментировал манеру езды сына. Нормально он едет. Раньше Герману служба охраны регулярно докалывала о том, что сын лихачит. Ну и штрафы говорили сами за себя. А сейчас… То ли Костя повзрослел. То ли, если ехать, следуя за другой машиной, особо не полихачишь. А до этого Герман не раз и не два выдерживал бой с сыном по поводу машины.
