Отдаст последние распоряжения, выпьет стакан воды, и отлетит его душа к Богу. То, что можно угодить в авиакатастрофу, уйти из жизни от руки хулигана, да просто неудачно упасть и сломать шею – все это не приходит в голову.
– У меня есть брат, – всхлипнула Лидия, к которой мы приехали час назад, чтобы вернуть дневник. – Но это еще не все!
Мы с Борисом уставились на клиентку.
– В среду мне позвонила женщина, – прошептала Алексеева, – странно говорила, во рту каша, но понять ее было можно. Она сказала: «Я Раиса Николаевна, живу в соседней квартире с Владимиром и Настей.
Она милая, а он хам, бьет сожительницу, Настя ко мне бегает, плачет. Вчера она рассказала, что Владимир отравил ваших родителей, чтобы завладеть наследством. Будьте осторожны, вы следующая».
И отсоединилась. Никаких имен, кроме «Владимир», она не назвала, ко мне никак не обращалась. Я подумала, что женщина ошиблась номером, никаких Владимиров в нашем окружении нет. Не могу вспомнить ни одного друга родителей или коллегу с таким именем.
Вторая версия: она сумасшедшая, набирает любой номер и несет чушь. Есть и третья версия. Звонили хулиганы. Они изменяют голос и пугают людей. Я не придала ни малейшего значения звонку. А когда нашла дневник, мне стало страшно-о-о-о!
Лидия разрыдалась. Мы кинулись утешать и успокаивать ее. Когда она перестала всхлипывать, я поинтересовался:
– Номер той дамы вы случайно не записали?
– Нет, зачем? – прошептала Лидия. – Я не восприняла ее слова всерьез.
– Петр Ильич общался с приемным сыном, – стал рассуждать вслух Борис, – теоретически можно представить, что Владимир подсыпал ему некий препарат, который вызвал инсульт.
Дело это нехитрое, надо лишь пойти куда-то вместе пообедать, выждать подходящий момент, и готово. Владимир опытный фельдшер, прекрасно разбирается в лекарствах. Но как убийце удалось добраться до Амалии Генриховны? В дневнике не указано, знала ли она о возвращении в Москву чучела от первого брака. Если да, то Владимир мог ее пригласить в кафе."
"– Спустя месяц после смерти папы, – зашептала Лидия, – я вернулась домой, а мамы нет.
Меня это удивило. Похоронив любимого мужа, она не вернулась в медцентр. Работа руководителя свалилась на мои плечи. Я с трудом справлялась с обязанностями, не могла заставить себя занять кабинет отца, заперла его, но потом пришлось открыть, документы-то у него хранились. Я уходила в клинику ни свет ни заря, а возвращалась поздно. Мама же носа из дома не высовывала. И вдруг – нет ее.
