Анечка, я ни в коем разе не хочу тебя обидеть.
— Оппа, так эта рыжая девица не только мне не нравится? — поинтересовалась кореянка на своем родимом, презрительно посматривая на меня. — А она выглядит неплохо. Но слишком пошло!
О да. Куда уж мне, убогой до тебя-то!
— Заткнись, — устало отозвался Богдан, сжимая вилку в руке так, что побелели пальцы.
Всё, народ. Как говорила Эльза, вечер окончательно перестает быть томным!
Хлебнув для храбрости белого вина, я улыбнулась:
— Что вы, что вы.
Никаких обид. Видите ли, Зинаида Захаровна… Я понимаю, что Мише не ровня. Как и всем присутствующим, впрочем. Однако как вы знаете, на наших отношениях настояли и отнюдь не я. А поскольку Миша мне безгранично дорог… Я не посмела отказать.
— Как мило, — сухо прокомментировала бешеная бабулька, глядя как Лександрыч любезно и восхищенно целует мне лапку. Угу, на самом деле удерживая ее дрожащую, чтобы она не схватила ближайший начищенный нож! — И все-таки, Наденька, мне кажется, что ты ошиблась.
Посмотри вокруг… Анюта не очень вписывается в наше окружение.
— Глупость, — внезапно резко отозвалась Аленка. — Аня моя подруга и, смею заверить вас…
— Это сейчас, Алена, — прищурилась Захаровна, потягивая белое сухое вино из высокого бокала. — А потом? Кода вы закончите университет? Помилуй бог, я не хочу никого обидеть. Но разве вы сможете так же общаться, дружить в дальнейшем? Сама посуди, насколько вы разные.
Вы на прием, она на работу. Вы по магазинам, она на работу. Вы отдыхать на острова, а Аня…
— Снова на работу, — вмешался Михась, сжимая мою ладошку под столом. — И я не вижу в этом ничего зазорного!
На него посмотрели с такой жалостью…
Я усмехнулась. Сейчас прям от стыда сгорю! Работала, работаю и работать буду. Уж извиняйте, на чужой шее сидеть мы, народ простой, как-то непривычны!
— Зиночка, прекрати сейчас же, — отойдя от первого шока, возмутилась Надежда Станиславовна.
— Анечка — невеста Мишеля и я не позволю ее оскорблять!
— Наденька, помилуй боже! — подняла руки старушка номер раз. — Какие разговоры! Я не осуждаю твой выбор для единственного внука, я лишь прошу подумать.
— Вы не представляете, сколько раз я сама просила ее об этом, — мило оскалилась я. — А уж отговаривала-то как… Не соглашается, увы. Может, вы поспособствуете повлиять?
— Ань, — попытался одернуть меня Миха.
