— Ты была не против, — напомнил Полонский, однако его пальцы скользнули по моему лицу, ласково заправляя за ухо прядь волос, будто бы он… извинялся. — Но тогда ты совершила свою первую большую ошибку.
— Корейский, — поморщилась я. Да, это действительно мой промах. Нужно было мне соображать башкой, а не тем местом, на котором я тогда сидела в углу!
— Именно, — кивнул Богдан и его рука снова вернулась на тыльную сторону моей шеи, слегка ее поглаживая. — Слишком правильное произношение, до мелочи выверенный поклон… На простого любителя дорам это не тянуло, уж извини.
— Косяк, — цокнула я языком… и сползла чуть ниже, чтобы было удобнее. — И что потом?
— Я достал твое досье, — спокойно взглянули на меня. Я невольно замерла, но парень добавил с мягкой улыбкой. — Нет, Ань, не тогда. И пускай информация на тебя не выявила ничего особенного, что-то мне все равно казалось подозрительным, не считая знания корейского. И я пошел несколько дальше, чем Исаев. И не прогадал. В школе, где ты якобы училась, никогда о тебе не слышали.
Так же и в квартире, где ты якобы раньше жила, никто о тебе ничего не знал. Место работы указано липовое, а при попытке пробить машину в обычных базах он просто не находится, а в специализированных выводит запрет на поиск номера.
— И тогда ты решил поиграть в маньяка-преследователя, — усмехнулась я и слезла с кровати. Снова открыла балкон, снова закурила, но на этот раз уже опираясь спиной на подоконник. — Тогда у медпункта…
— Случайность, — спокойно отозвался Богдан и неожиданно хмыкнул.
— А я ведь тогда серьезно спросил, стоишь ли ты того, чтобы узнавать тебя дальше.
Теперь-то понятен тот его взгляд…
— И почему ты решил, что я этого стою? — холодно спросила, глядя прямо на него. И понимая, что мне важен его ответ.
— Ты не обиделась, — этот самый ответ меня порядком ошарашил. — И меньше всего походила на оскорбленную невинность. И снова отвечала характерной для корейцев манере. Мне это понравилось… и я оставил тебе свой номер.
Ну нифига ж себе, какие новости… А меня, между тем, кажется решили добить.
— И только дойдя до своего корпуса, я понял, что ты не позвонишь, — добавил Богдан, слезая с кровати. Спокойно подошел, забрал со стола свои сигареты и, закурив, встал рядом. По комнате поплыл упоительный аромат табака и вишни, заставляя сердце сжиматься в груди. — И тогда я вернулся. Как оказалось, не зря.
— И снова благородный порыв? — сухо поинтересовалась, не глядя на Полонского.
