Точнее, там обнаружился целый мужской рюкзак, но спрашивать, что там и откуда он, собственно, взялся, я не стала.
Моя паранойя, тщательно и долго воспитываемая Киром, уже смирилась с мыслью, что всё-то сын миллиардера успел предусмотреть. И даже подготовится. И у меня возник только один вопрос: а он хоть спит вообще когда-нибудь?
Неожиданно дорога кончилась. Из машины я вылезала с огромной неохотой, а потому представший перед нами коттедж фактически на берегу моря я оглядела весьма скептично.
— Идем, — заметив здоровый скептицизм на моей моське, Богдан потянул меня за руку в сторону дорожки из выпуклого серого камня.
— Думаю, тебе понравится.
Да что-то меня терзают смутные сомнения, господин Полонский…
Парень уверенно провел меня по небольшому садику, огибающему кипенно-белое двухэтажное здание, отделанное камнями всех оттенков серого. Мы оказались во внутреннем дворе с аккуратно подстриженной зеленой травкой, местными кустиками и пальмочками. Но самое главное…
— Бассейн, — с отвращением поморщилась моя светлость, глядя на зеркальную воду слева от коттеджа.
И, вздохнув, присела на корточки, чтобы завязать болтающийся шнурок. Свалиться в эту адскую бездну холода и хлорки не хотелось абсолютно, однако я все же чуть туда не брякнулась, когда раздался громкий, радостный вопль:
— Хён! Ты все-таки приехал!
А голос такой знакомый-знакомый. Я медленно подняла голову, глядя на парня, бегущего к нам со стороны террасы за бассейном… и моментально окосела.
Копать-хоронить…
Копать-хоронить, копать-хоронить, копать-хоронить! Да быть того не может!!
— Ух, как я рад, что ты смог вырваться! — едва не подпрыгивал от восторга невысокий паренек, откровенно тиская посмеивающегося Богдана в своих объятиях.
И, закончив дружеские обнимашки, обратил внимание на меня, уткнувшуюся носом в собственную коленку, в напрасной попытке сдержать истерический ржач. — Ой, привет. А ты, наверное, и есть Аня Солнцева?
О, да-а-а… Та самая. Единственная, незабываемая и, мать его, воистину неповторимая!
Где ж еще удастся откопать такой всесторонне везучий кадр, как я, любимая?
— Ань, — со смешком произнес Богдан.
— Не отвертишься.
Аха. А то я вся такая наивная и еще до сих пор это не поняла!
Пришлось вставать и выпрямляться, с любопытством наблюдая, как брови паренька активно лезут куда-то в направлении вечно взлохмаченных русых волос.
— Нуна? — в конце концов отвисла у того челюсть. — Но ты же, ты же… Почему…
— Еще слово — и ты труп! — предупреждающе указала я на него пальцем.
