— Маврикий?!
— А что не так? — насмешливо улыбаясь, отозвался Полонский и теплый ветер взъерошил его серебристо-пепельные волосы… Я втюрилась повторно."
"— А чего, поближе Индийского океана места не нашлось, чтобы избавиться от моего бренного тела? — проворчала, складывая руки на груди, чувствуя, как в кроссовках ногам становится жарко даже в тени огромного здания. Зато теперь хоть стал понятен выбор такой одежды.
По лицу Богдана пробежала тень.
Подойдя ко мне, он забрал из моих рук снятую кофту и, обняв меня, хмуро попросил:
— Не напоминай, ладно?
И чой-то мне даже извиниться захотелось…
— Ладно, — фыркнула я и, подумав, закинула руки на его плечи, встала на цыпочки и потерлась носом об его шею.
Сама не поняла, на кой фиг… просто захотелось.
Богдан замер. А потом осторожно позвал:
— Ань?
— М? — отозвалась я, прижимаясь к нему. Мне так спокойно было, если честно. Даже сама как-то этого не ожидала.
— Я уже говорил, что люблю тебя?
Ась?!
Не, дружок, а вот эту напрочь выбивающую меня из колеи новость ты как-то случайно сообщить запамятовал!
Я оторвала свою голову от его плеча, посмотрела в его ярко-голубые, как безоблачное небо над головой, такие знакомые красивые глаза… И поняла — не шутит.
Да, улыбается, да, пытается меня развеселить, подкалывает, но говорит чистую правду.
И вот теперь уже я замерла, как толстая мышка перед голодным крокодильчиком. И я воистину не знала, как мне сейчас на это реагировать и что вообще ответить!
Улыбнувшись такой привычной понимающей улыбкой, Богдан меня просто поцеловал, не требуя ответа.
Так… ласково, так нежно, так приятно… Я чуть лужицей на брусчатку не стекла!
Какой же он все-таки… невыносимый. Невыносимый, упрямый, гадкий, но любимый крокодил!
От чувственного поцелуя отвлекло подъехавшее авто.
— Пойдем, — поцеловав меня в кончик носа напоследок, парень потянул меня за собой и, открыв блестевшую на ярком солнце дверцу, сделал приглашающий жест. Я села первой, он забрался рядом и водитель, он же охранник, вдарил по газам.
Следующие полчаса, что мы ехали, я от окон просто не отлипала! Вокруг царила такая красота незнакомого пейзажа, ландшафта и города, то я даже забыла про усталость.
Хотелось бросить все, попросить остановить машину, и пойти гулять, шокируя местных аборигенов своими восхищенными воплями и ошалело блестящими глазами.
А Полонский только иногда посмеивался надо мной, явно довольный произведенным впечатлением, не отрываясь, впрочем, от планшета, который обнаружился в авто.
