Теперь наши силы почти сравнялись, но угроза схватки осталась – ушедшим достаточно было устроить внизу шум или что–нибудь выкрикнуть.
Я был почти уверен, что револьвер у щеголя, хотя одет он был в прилегающий пиджак и такой «J. B. Rouge Fils a Liege» выпирал бы в кармане. Дело, конечно, совсем не в названии фирмы – скорее всего револьвер этой фирмы вообще был единственным в Латвии, в Прибалтике, может даже, во всем Советском Союзе, потому что сработан был еще до революции, а коррозия, как известно, за такой большой срок может съесть даже огромный кусок металла.
Дело в системе оружия. Такой револьвер – их носили при себе городовые и лесники, обходя леса, – весил около килограмма, он большой и неуклюжий, как чайник. Куда такой денешь? Заткнуть за пояс?
Я не заметил никаких жестов–намеков, но они вдруг встали разом, все четверо."
"– Пошли, генерал! В милиции нас ждут! – Щеголь, смеясь, похлопал инспектора по плечу, и тот от неожиданности растерялся. Тем самым он выпустил из рук вожжи, и распорядителем сразу стал главарь, обвешанный кольцами.
– У нас тоже нет при себе никаких бумаг, поехали в милицию, там по своим каналам сможете проверить, кто есть кто. Пошли, нечего вшей искать, нам еще надо вернуться и допить водку.
Я было хотел вмешаться, но решил: не стоит – этот нахал аккуратненько сам себе роет яму.
Каждый из них схватил с вешалки верхнюю одежду, и, держа ее в руках, все во главе с Иваром вышли на лестницу. Шествие замыкал участковый инспектор, а мне было дано задание пригласить к выходу хозяйку квартиры.
Воспользовавшись этим, заглянул в ванную комнату, совмещенную с туалетом.
Нет, никого не было.
Подошел к задней комнате. Картина – женщина с ребенком – поразила меня своей красотой. И еще поразило то, что во второй комнате я не увидел беспорядка.
– Кто может остаться с ребенком?
– Свекровь.
Наверно, эта молодая мать тоже, стоя тогда между двумя комнатами – между той, что от разгулов провоняла винным перегаром, и другой, чистой и опрятной, – сама еще не знала, какая сторона затянет ее.
В ее жизни все решится только с возвращением мужа из заключения. Жаль, но на судьбу крохи, лежавшего в детской кроватке, это тоже повлияет, только позже, а тогда и он находился как бы между этими двумя комнатами.
Я заглянул в кухню.
– Извините за беспокойство. До свидания.
В кухне было безупречно чисто. У стола сидела старушка и дряхлый старик. Только тут я заметил, как широко и неестественно у него раскрыты глаза, горевшие злобой.
