Раньше они приходили за яблоками и грушами, но Грунский запретил давать им бесплатно, и они решили, что лучше уж покупать на рынке – там хоть выбрать можно. Они ненавидели притеснителя своего дядюшки и в то же время боялись, что он может наложить свою лапу и на квартиру на улице Иередню, от которой Цепс практически отказался в их пользу. Всего лишь практически, а не юридически – и это мешало им спокойно спать по ночам.
– Ради бога, не трогайте эту бутылку, он запретил строго–настрого! – сложив ладони, просил Петеритис.
– Ничего, мне можно, – я взял прозрачную бутылку конической формы, с белой этикеткой. Это была водка «Граф Кеглевич». С металлической завинчивающейся пробкой.
Бутылка оказалась наполовину пустой.
На полу у изголовья кровати стояли две нераспечатанные бутылки дешевого крепленого вина."
"– Уж не от его ли родственников эта бутылка? – Отвинтив пробку «Графа Кеглевича», понюхал. Насмешки Цепс в моих словах не понял.
– Сейчас там обыкновенная водка, но он сыплет туда что–то для лечения.
Поэтому он и запретил мне трогать. Ведь одного лекарство лечит, а другого калечит. А мне он добра желает.
– Вначале здесь была чистая водка?
– Да, ему прислали. Из–за границы. Он говорил, что у родственников там есть даже фабрика, но он от них из принципа ничего не хочет брать. Только ежемесячные проценты, которые ему полагаются от его доли наследства; но когда их переводят в рубли, то получается совсем немного. Хорошая была водка, мягкая. Он мне разрешил открыть пробку, и у нас получился шикарный ужин.
Я тогда нажарил салаки с луком. Он очень любит салаку с луком.
Ивар вернулся с близлежащих огородов тоже с пустыми руками, не найдя предмета, которым могли убить Грунского. Мы предположили, что Цепс после того, как проломил Грунскому череп, бросил орудие убийства в тачку, рядом с жертвой. Не мешало бы еще раз обыскать канаву, в которую свалили Грунского, может, здесь же, в иле, и отыщется. Плохо, что и тачка исчезла бесследно. Она слишком большая и утопить ее в канаве невозможно.
Куда он мог ее упрятать? Спулле без признания в содеянном, без предмета, которым был убит Грунский, и без тачки дело не примет, ведь пострадавший мог накануне тачку кому–нибудь продать или одолжить.
– С вашего позволения мы возьмем стаканы и бутылки с собой, – сказал я. Скорее всего, хлороформ был добавлен к «Графу Кеглевичу», потому что из этой бутылки барин Грунский лакал сам, Цепсу же перепадало куда более грубое пойло.
