Самое ужасное, что я таким дурачком уже не способен быть! Однажды я неожиданно для самого себя понял, что завидую ему. Все мы – словно тяжелые чугунные маховики, которые однажды запустили и они уже не в состоянии остановиться, разве что оси повыскакивают из гнезд или от удара они рассыплются на куски. Десятки нитей связывают нас с занимаемой должностью, комфортом, признанием, привычками, и чем дольше мы живем, тем меньше мы способны и желаем порвать их. Над этим инженером–простачком я про себя посмеиваюсь и в то же время сам себе противен.
Мне бы хоть на один день избавиться от самого себя! А что, если этот простачок не так уж бескорыстен? А что, если он, сволочь, копит моральный капитал для старости? Он ему кажется более надежным. В таком случае он не только честнее, но и умнее меня!
«И этим ты хвастаешь передо мной! Тем, что сам себе противен. Но даже испытывая отвращение к себе, ты не хочешь слезать с тех высот, на которые взобрался. Как ты заботишься о том, чтобы с каждым днем выглядеть все более внушительным.
Вы–гля–деть!»
Они выехали в Ригу, и, обгоняя, Наркевич лавировал между машинами, которые, как обычно в конце рабочего дня, заполнили автостраду. Задержавшись с Кариной на даче, он теперь наверстывал время, чтобы не опоздать к началу лекции в институте, где уже ждали студенты.
– Мне тогда надо было уйти от Спулги.
– Почему?
– Мы смогли бы пожениться. Ты не гонялась бы за красивой, как в «Бурде», жизнью.
– Хорошо, что мы этого не сделали. Останови, я пересяду на трамвай.
– Я же могу подвезти поближе к дому.
– Не учи женщин хитрить. Они умеют это делать лучше.
– Во вторник?
– Не знаю, – она быстро вышла из машины. – Может быть. Наверно. Позвони!"
"«Почему я не могу сказать ему сразу? Больше никогда! Никогда! Никогда!»
Через несколько минут он уже входил в аудиторию.
Шелест бумаги и разговоры прекратились сразу.
Глава XV
План действий мы обсуждаем в кабинете у Шефа. После встречи с Зелигманом прошло несколько часов. Но мы с Иваром, конечно, не сидели сложа руки, а по разным каналам собирали информацию об Илгонисе Алпе – так зовут мальчика из Сашиного фотоальбома.
Ему семнадцать лет, учится в последнем классе средней школы. Но в определении возраста Зелигман, кажется, ошибся. Сейчас мы уже знаем, что Илгонис носит красную спортивную куртку и серый джемпер, знаем, что в тот день в школе он отпросился после третьего урока, сказав, что должен быть в спорткомитете, знаем, что там не появлялся.
Он кандидат в мастера по мотоспорту.
