Даже теперь проезжий народ, проголодавшись, останавливает свои легковые машины возле старого трактира – днем здесь заурядная столовая, а вечером вполне приличное кафе с оркестром–трио. И у всех восторг вызывают в основном две вещи: мастерская чеканка флюгера и большая кирпично–красная надпись «Колониальные товары», которая проступает на доме лавочника между первым и вторым этажом через несколько слоев краски. Никто не может понять, почему проступает именно эта надпись, а не другие, никто и не сомневается: кроме нее обязательно должны быть и другие.
Лиелциемс начал разрастаться всего лет десять назад, но сразу превратился в модное место отдыха: здесь было все, чего могли желать дачники, – асфальт для «Жигулей», близость столицы, леса с маслятами и лисичками, море, до которого можно доехать за пятнадцать минут на четвертой скорости, озеро и железнодорожная станция в пяти минутах ходьбы, а от домов – рукой подать до небольшой, но прозрачной речушки, журчащей на дне оврага.
Земельные участки распределяли председатель колхоза и поселковый исполком, и каждый участок приходилось вытягивать у них клещами. Это удалось лишь особенно выдающимся, от которых тоже может быть кое–какая польза.
Недалеко от трактира вскоре возник первый перекресток: поселку было выгоднее расти вширь, появились поперечные улочки, которые получили красивые цветочные названия.
Дома строились удивительно оригинальной формы, имели крепкие заборы.
Когда профессор свернул с главной дороги, в багажнике застучали железки.
Нигде не светилось ни одно окно.
Втянув голову в плечи, чтобы не натекло за воротник, он открыл ворота – во дворе машине было легче развернуться. Потом, зажав под мышкой железки, забежал под крышу, нависшую над крыльцом, и стал искать по карманам ключ. Старался вспомнить, не забыл ли его в «Волге» – там он хранился постоянно. Нет, все в порядке: ключ нашелся, но замок никак не отпирался.
Он подергал за ручку, петли тихонько скрипнули, и дверь отворилась. Она, оказывается, была не заперта.
Темень прихожей, как черная раскрытая пасть акулы, испугала его.
Не переступив порог, нащупал выключатель.
– Черт побери, что за шуточки!
Через прихожую тянулась вереница больших грязных следов.
В большой комнате пахло дешевым одеколоном, словно здесь только что брилась целая рота солдат.
