Но я читаю по ее губам!
Больно! Особенно в груди. Тисками давит.
– Мама, кто это? – настороженно разглядывая незнакомую тетю, прошептала Марина.
Молчу. Что сказать? Как?
– Это злая королева? Это она дядю Диму заколдовала?
– Мариш, пойдем в дом? К Алисе? Взрослым надо поговорить.
Мы поднимаемся, я беру за руку дочь, идем в дом. Марина оглядывается несколько раз на Диму. Я тоже хочу, но позволяю себе это сделать только на крылечке, перед тем как открыть дверь. Ника идет за нами. Побледнела, взгляд от меня прячет.
Юля эмоционально машет перед Димой сложенной пополам бумагой – доказательством лучшего женского оружия на все времена.
Дима смотрит на нее с презрением. Не верит.
""Это нормальная реакция, милое мое чудовище, – мысленно говорю с Димой. – Неприятие, отторжение, неверие в то, что уже произошло и никуда не денется. Ты переспишь с этой новостью, примешь ее и твое отношение к матери твоего ребенка изменится. Ты будешь самым лучшим отцом. Я знаю""."
"Заходим в дом вместе с Никой.
Она поднимается на второй этаж, стучит в запертую комнату Алисы.
Мы с дочкой стоим посреди гостиной, и я не знаю что делать. Мы тут как бы лишние.
– Алиса, девочка моя, открой, давай поговорим, – жалобно канючит наверху Ника.
На кухне чем–то гремит Любовь Михайловна, я вздрагиваю. Присаживаюсь на корточки перед дочкой.
– Марина, давай мы сейчас вещи соберем и домой поедем. Там Золотинка скучает... – глотаю комок в горле. Мешает говорить убедительно. – Ладно?
У кнопки глаза тоже на мокром месте.
Понимает маленькая, что что–то случилось. Кивает.
Поднимаемся с ней к Алисе. Ника, завидя нас, стирает ладошкой слезы со щек, отходит от двери. Я бы тоже поревела, но не буду слабой на глазах у Диминых родных и дочери. Все потом.
Стучу.
– Алиса, это мы с Маришкой, открой, пожалуйста.
Открывает. Зареванная.
– Алиса... – Ника делает еще одну попытку поговорить с девочкой.
Алиса впускает нас и показательно захлопывает дверь перед замершей напротив Никой, бросив на нее ненавидящий взгляд.
Бежит на кровать, забирается с ногами на нее, опирается спиной к стене, поджав колени к подбородку. Шмыгает. Надо что–то сказать, успокоить?
Присаживаемся с Мариной по разные стороны от Алисы. Я глажу ее по голове. Косички рассыпаны по плечам, еще влажные.
– Алиса, не расстраивайся, все наладится.
– Нет, она притворяется, – хлюпает носом в коленки. – А на самом деле стерва, – выплевывает зло.
Кто – Ника или Юля? Неважно.
– Не говори так.
