Чудо-пилюли

 – Да я все время выдаю себя за других людей! И даже иногда за животных! Вчера, не поверите, английским дворецким притворялся, а на Новый год, стыдно сказать, буду зайчиком и оленем! Докатился, ядрен батон… А ведь в выпускном спектакле школы-студии МХАТ Лаэрта играл!

Он выпрямился на стуле, уставился в пустоту и жарко заговорил, обращаясь к кому-то невидимому:

Официант, выступивший на веранду с подносом, попал аккурат на линию вытянутого указательного пальца артиста, принял сказанное на свой счет и обеспокоенно уточнил:

– Четыре черных кофе, не так?

Таганцев кивнул и подвинулся, позволяя расставить чашки на столе.

– Прекрасно, прекрасно! – Натка лениво ударила в ладоши. – Будете на зоне в театральной студии играть.

Красавчик, успевший взять чашку, расплескал свой кофе:

Таганцев лишь повел бровью. Я спросила:

– Вы нас не помните?

– Вас? – артист с неоправданной надеждой всмотрелся в мое лицо. – Ой… Вы не мама Анютки?

Я не успела ответить.

– Так это из-за нее, да? Из-за Анютки? – зачастил молодой человек. – Слушайте, я бы, конечно, не отказался жениться, но где гарантии, что это мой ребенок? Анютка, она же, вы сами знаете… хотя, может, и не знаете… короче, простите, если я вас расстрою, но ваша дочка не тургеневская барышня, она все врет вам. А этот ее ребенок…

– Молодой человек! – я повысила голос, обидевшись и за неведомую Анютку, и за ее обманутую мать. – Мы сейчас говорим не о потомках ваших, а о предках!

– А что с предками? – озадачился Вадим Сергеевич.

– Я про вашу бабушку!

– Покойную? – голос артиста опустился до зловещего шепота. – А с ней что?

Я шумно выдохнула и тоже схватила чашку. Доставлять вести из загробного мира – точно не мой профиль.

– Что, Анна Ивановна скоропостижно скончалась? – с живейшим интересом спросила Натка.

– А я говорил – там карбаматы, пропилены, – многозначительно пробормотал Таганцев.

Осадчий смотрел на нас как на опасных сумасшедших.

– Какая Анна Ивановна?

Таганцев выжидательно покосился на меня. Я выжидательно покосилась на Натку. Натка выжидательно покосилась на официанта, который как раз принес забытую сахарницу, и тот, выжидательно покосившись в пустоту, сдержанно поинтересовался:

– Еще чего-то желаете?

– Нет, – сказал Таганцев, и официант моментально испарился.

– Да, – возразила я. – Желаю во всем разобраться.