Глава 10"
"Сидя перед туалетным столиком в своей спальне и мурлыча мелодию святочной песенки, Джулиана воткнула несколько веточек красных ягод остролиста за темно-зеленую ленту, стягивающую ее густые светлые локоны на макушке.
Вполне удовлетворенная своим видом, она встала, одернула складки светло-зеленого шерстяного платья, расправила широкие манжеты и направилась в гостиную, где перед весело потрескивающим камином собиралась поработать над своей новой рукописью.
Прошло уже три месяца с тех пор, как супруг Джулианы так бесцеремонно высадил ее перед этим маленьким живописным загородным домиком через несколько часов после венчания и тут же уехал, и с тех пор она ни разу его не видела и ничего не слышала о Николасе Дю Вилле. Но даже и сейчас все подробности того ужасного дня представали перед ее мысленным взором с такой отчетливостью, что каждый раз при этом воспоминании у нее от стыда перехватывало дыхание и судорогой сводило живот.
Это была грязная пародия на замужество — достойное завершение той невероятной истории, которая началась на маскараде. Совершенно не осуждая Джулиану за нарушение правил приличия накануне ночью, ее мать сочла, что девушка просто применила очень действенный и испытанный метод, заманив в ловушку самого завидного жениха сезона. Вместо того чтобы дать дочери сердечное материнское напутствие и советы в преддверии замужней жизни и по поводу будущих детей, мать Джулианы перед тем, как та пошла к алтарю, твердила ей о том, какие меха должна она потребовать от будущего супруга.
Отец Джулианы имел, безусловно, более здравый взгляд на реальное положение вещей: он понимал, что его дочь опорочила себя и что ее жених помог ей в этом.
Он смирился с происшедшим, заглушив горькие размышления по крайней мере одной полной бутылкой мадеры, и повел дочь к алтарю нетвердой, но бодрой и радостной походкой.
В довершение всей этой неприглядной картины невеста ужасно страдала от последствий непривычного для нее опьянения, а жених…
Джулиана содрогнулась, снова вспомнив ненависть, вспыхнувшую в его глазах в тот момент, когда его заставили повернуться к ней и дать торжественную клятву быть ее мужем Даже фигура священника, исполнявшего всю церемонию бракосочетания, ярко запечатлелась в ее памяти.
