Леночке стало совсем гадко, когда она поняла, что благородство души продемонстрировал неотесанный муж, а не она, утонченная художница… Полная раскаяния, Лена вошла в ГУМ, купила в ювелирном отделе золотой браслет с пластинкой, выгравировала на ней надпись: «Любимому, единственному Павлу от жены Лены» – и помчалась домой перетаскивать назад кровать.
– Погоди, погоди, – влезла я, – что ты путаешь! Говоришь, она в Родионе разочаровалась, а фото-то сделано на днях.
– Так ты не дослушала, – пояснила Нелли, – этот гадкий альфонсишко начал буквально преследовать Ленку.
Звонил, умолял о свидании…
Лена встретилась с бывшим любовником, тот принялся петь ей о чувствах… Но Федулова только смеялась. Родя говорил:
– Она все придумала, я актер…
Но Лена качала головой:
– Дорогой, здесь у тебя вышел облом, ищи другой объект.
Тогда Родион сменил тактику. Как он узнавал Леночкины планы, оставалось загадкой. Но стоило художнице прийти на выставку, фуршет или презентацию, первым, кого она там видела, был Родя, шедший навстречу с широкой улыбкой на лице.
"
"– Ей-богу, – ухмыльнулась Нелли, – кабы не знать, чем мужик зарабатывает себе на хлеб с икрой, поверишь в неземную любовь, он кружил вокруг Ленки, словно коршун над добычей. И тогда в «Митико» мы прямо обалдели, когда его увидели, сидит в холле, курит. Ну откуда он вызнал, что мы в салон собираемся!
– Еще раз скажи, как называется его театр?
– «Сирано», – ответила Нелли, – расположен на Фестивальной улице, извини, дом не знаю.
Только ехать тебе туда не надо.
– Почему? – спросила я, вставая.
– Он не способен никого убить, – спокойно пояснила Королева, – характер не тот, студень, а не мужик.
Я пошла к двери. А вот тут, дорогая, ты, несмотря на весь свой ум, ошибаешься. Холодцом тоже можно убить, если заставить человека съесть разом десять килограммов.
ГЛАВА 30
На Фестивальную улицу я принеслась в полуобмороке и начала расспрашивать аборигенов о «Сирано».
Но никто: ни тетка с коляской, ни молодая пара, ни старушка, тащившая огромную капусту, – не смогли ничего мне сказать об этом коллективе. Не пролили на свет ситуацию и лоточники. Хлебом торговала украинка, «ангорскими кофтами» молдаванка, а возле ящиков с мандаринами прыгало в слишком тонких для нынешнего морозного ноября ботинках «лицо кавказской национальности».
