"
"– Там уже живут, – начала Тома, но закончить не успела. В коридор выглянул Филя и, увидав незнакомую женщину, вежливо сказал:
– Здрассти! Вот услышал шум, подумал, может, помочь чем!
– Странно, однако, что папенька еще не призвал нас всех к порядку, – съехидничала я.
Неожиданно Филя широко улыбнулся:
– А он на ночь снотворное пьет, из пушек пали – не разбудишь!
Лерка утерла глаза и, кокетливо улыбнувшись, спросила:
– Так, значит, это из-за вас меня на кухне спать положат?
– Почему? – оторопел не слишком понятливый Филя.
– Потому что вы расположились в комнате, – растолковала ему Лерка, – устроились с комфортом, хотя, честно говоря, лучшие условия должны быть предоставлены мне, женщине с больным сердцем, а не вам, мужчине, вполне здоровому с виду!
Она окинула Филю оценивающим взглядом и добавила:
– Даже излишне здоровому!
Несчастный ветеринар стал похож на спелый гранат.
– Вы правы, я с удовольствием уступлю вам место, а сам перейду на кухню. Собственно говоря, мне все равно, где спать, хоть в туалете.
– Ты там не поместишься, – рявкнула я, – даже если обернешься вокруг унитаза. Сейчас уже поздно, завтра все решим, ничего, с Лерки не убудет – один денек возле плиты перекантоваться!
Глаза Парфеновой начали медленно наливаться слезами.
– Только не плачьте! – окончательно перепугался Филя, и началось великое переселение народов.
Сначала мы раскрыли раскладушку и минут пятнадцать выясняли, где ее лучше установить: у одной стены или у другой.
На мой взгляд, проблема не стоила выеденного яйца, но Лерка, Томуська и Филя сделали из незначительного действия целую проблему и с пеной у рта спорили, не собираясь уступать друг другу.
– От балкона дует, ты простудишься, – вещала Тома, всегда желающая помочь другим, – тебя прострел хватит.
– Лучше здесь, около входа, – гнул свое Филя, – люблю спать у двери.
– Ни за что, – с жаром воскликнула Лерка, – а если кто захочет ночью водички попить? Как через тебя лезть?
– Хватит, – сказала я.
– Филя не собирается провести на кухне остаток жизни, речь идет о нескольких часах!
Потом Томуля перестилала белье, а Парфенова, страдальчески морщась, ныла:
– Нет ли еще матрасика? Бросьте на диван, а то утром всю спину заломит!
Чертыхаясь сквозь зубы, я достала для нашей принцессы на горошине матрас с антресолей и ушла к себе. Ни Олега, ни Семена не было дома, хотя стрелки часов подбирались к двум ночи.
