– Нельзя ли поаккуратней? – сердито выкрикнула Говорова.
– Не зуди, – раздалось из коридора, и в кабинет ввалился мордастый парень в отличном кожаном плаще.
За ним плыл шлейф запахов: дорогой одеколон, элитные сигареты…
– Где мои деньги, – завел юноша, покачиваясь с носка на пятку, – где милые, славные, заработанные кровью бабки?
Говорова быстро выдвинула ящик стола и протянула ему пухлый конверт:
– Возьми, Илья, и уходи, не видишь, я занята…
– Ну цирлих-манирлих, – прокукарекал Илья и плюхнулся в одно из бамбуковых кресел, – денежки счет любят! Сунула кота в мешке…
Хрупкое креслице жалобно взвизгнуло под его весом.
– Осторожней! – закричала Маша.
– Перебьешься, – отмахнулся нежданный гость и, вывалив на колени гору зеленых банкнот, начал считать: – Раз, два, три…
Маша вновь покраснела. Наверное, с такими сосудами ей трудно заниматься бизнесом, даже таким элегантным, как торговля живописью: вся гамма чувств тут же отражается на лице.
– Илья, ты опять пьян!
Тут только до меня дошло, что вошедший находится под сильным воздействием алкоголя.
– Отвяжись! – рявкнул Илья. – Заткни хлебало!
– Я сейчас позову охрану, – твердо сообщила Маша.
Но Илюша внезапно захохотал во все горло, обнажив желтые, плохо почищенные зубы:
– Никого ты не позовешь, мошенница!
– Прекрати, – обозлилась вконец Говорова. – Если опять налакался, то сиди дома, хоть бы посторонней женщины постыдился…
– Ой, ой, ой, – заржал Илья, – а ты очень стесняешься, когда людям липу вручаешь? Рембрандта с Репиным? Или кто у нас на очереди, Веласкес? Ну-ну, зови охрану, а я мигом рот раскрою.
Ну, поделись, голуба, секретом, кто Ленке помог в могиле оказаться, а? Знаю, знаю, говорила она мне про тебя, да и Катька Виноградова жаловалась, теперь меня убрать думаешь? Нет, Илюша хитрый, Илюша все предусмотрел, у Илюши бумажка есть…
Лицо Маши сравнялось по цвету с качественной финской бумагой.
– Прекрати, тут посторонние.
– Да я ее прекрасно знаю, – отмахнулся Илья, бросив на меня косой взгляд. – Надька Рымнина, вот она кто, у Ленки Федуловой встречались!
– Вас правда так зовут? – тихо спросила Маша.
Я хотела было ответить «нет», но неожиданно сказала:
– Да.
Илья тем временем свесил голову на грудь и закрыл глаза, со стороны кресла понеслось мерное сопение.
