— Люди, оторванные от своих корней и предков, — несчастные люди! Дети фьордов ценят свои земли, чужачка. Я знаю, что нигде не смогла бы найти пристанища. Я родилась, живу и найду покой в Карнохельме!
Именно так считало большинство жителей фьордов. Ильхи привязывались к своим землям, словно деревья корнями врастали. Исключением были водные хёгги и их потомки, тех, напротив, манили неизведанные воды и новые горизонты. Ну и девы-воительницы считались перелетными птицами, без дома и риара. Последние особенно интересовали меня, но после первой встречи я не видела в башне Трин-вёльду.
Хотя порой мне казалось, что я ощущаю чужой взгляд, наблюдающий за мной.
— Большую часть времени вёльды живут в заповедных лесах. Это дикие земли, Энни, — разматывая пряжу, говорила мне Тофу. — Туда сбегают от злых мужей, от немилых женихов, от нежеланного обручения. Сбегают девы, которые не желают подчиняться мужчинам. Вёльды не признают власти мужчин, у них главенствует крылатая мать. И о своей жизни они не рассказывают. Я слышала, что вёльды устраивают себе жилища в пещерах на скалах или в дуплах тысячелетних буков… словно и правда они птицы, а не люди, — прислужница насупилась, о крылатых она говорила с явной неохотой.
— Быть вёльдой — плохая судьба, Энни.
— Почему? — удивилась я, послушно подставляя руки для шерстяной петли.
— Вёльды не чтят перворожденных хёггов и риаров! — отрезала Тофу. — А значит, после смерти не видать им покоя, так и будут скитаться по незримому миру, дальше им путь не откроется! У вёльд свои законы, и нам их не понять! В Карнохельм они приносят ценные камни, редкие травы и шкуры, порой живут тут месяцами, наш риар к ним добр.
А за доброту они каждый раз присылают кого-то для участия в Билтвейде.
Странное слово царапнуло слух.
— Что это такое — Билтвейд?
Женщина помрачнела.
— Молись, чтобы не знать, Энни, — сурово поджала она губы.
И я решила сменить тему:
— Но разве родительница Рагнвальда не была вёльдой? Аста, так ведь ее звали.
— Аста была иной, — лицо Тофу в один миг смягчилось и осветилось любовью.
— Она пришла в Карнохельм совсем юной и полюбила Саврон-хёгга. Аста приняла его власть и силу, она сняла свою птичью накидку. Хотя до самой смерти билась во всех сражениях наравне с воинами. Уж как берег ее наш риар, но Аста даже с сыном под сердцем билась и сражалась, представляешь?! Дева-воительница она была, но чистоты и красоты неимоверной. Да и силы крылатых у нее имелись в избытке.
— И что это за силы? — заинтересовалась я.
