Из грязного мешка странница вытащила черный обруч. Кольцо Горлохума.
Глава 27
Я уснула незаметно, просто провалилась, слишком измученная этим днем. Благодаря Зову мои ссадины и укусы затянулись, а сон был крепким. Кошмары меня тоже не мучили, возможно, они опасались ильха, который собственнически прижимал меня к себе.
Проснулась я оттого, что в животе началась буря. От голода. Открыла глаза, моргнула. В узкую дыру-воздуховод втекал поток света. И все вокруг наполняли упоительные запахи!
Я жадно сглотнула, мигом растеряв остатки дремы.
Рагнвальд сидел на корточках возле очага. Над огнем булькал котелок с ароматным варевом, а сам ильх смотрел на сосновую ветвь — все, что осталось от моего венца. Ледяные колючки и узоры за ночь растаяли.
Я села, и варвар поднял голову.
— Судя по запаху, готовишь ты точно лучше меня, — улыбнулась я.
Он не улыбнулся в ответ, напротив, помрачнел.
— Не с той ноги встал? — поинтересовалась я и получила в ответ еще один хмурый взгляд. Прикрылась покрывалом и потянулась к рубашке — одежда оказалась аккуратно собрана с пола и сложена у изголовья.
— Рагнвальд, что случилось?
— Мой отец говорил, что чувства не должны мешать разуму ильха. Что от чувств может случиться много бед, — ильх провел по волосам, чуть прикрыв глаза. — Я забыл об этом.
Я зябко потерла плечи, от слов ильха веяло стужей. Он снял котелок, налил в тарелку ароматный бульон и поставил на пол возле лежанки.
— Ешь, Энни. Ты потратила много сил этой ночью, — губы ильха все же дрогнули в улыбке.
— Ты жалеешь, что назвал меня лирин? — я не притронулась к ложке, хотя пахло кушанье упоительно. Но аппетит стремительно исчезал. — Подумал и понял, что лирин из меня никудышная?
Рагнвальд присел рядом со мной на корточки, внимательно глядя в глаза.
— Если бы я думал головой, то позволил бы тебе уйти. Отправил бы на хёггкаре подальше от Карнохельма в первый же день. Если бы я думал головой, то не стал бы вчера бросать все, лишь бы догнать тебя.
Он хмыкнул, не отводя от меня взгляда.
— Это было бы разумно. Но я так не поступил.
— И все же жалеешь, — тихо сказала я.
— Ты не понимаешь. Пока ты была чужачкой, ты могла уйти в любой момент. А теперь ты моя лирин, я сказал это перед всем городом. И все потому, что не хочу тебя отпускать.
— Не хочешь?
Он покачал головой, всматриваясь в мои глаза.
— Тебе стоит бежать подальше и от Карнохельма, и от меня, — он подал мне тарелку с густой мясной похлебкой. — Поешь.
