И их разлучили. Иногда я думаю, что сестра умерла от тоски, так и не пережив разлуки с этим лесничим.
Я сидела, боясь дышать. Только сердце в груди колотилось слишком быстро и слишком больно.
— Ты знаешь, что случилось с моим отцом?
— В нашей семье эта тема под запретом, ты ведь знаешь. Но мама как-то обмолвилась, что его не стало через пару лет после Розалинды, — пожала плечами тетя. Она поднялась. — Иди за своей мечтой, Энни. Я не хочу, чтобы ты повторила судьбу моей несчастной сестры.
И, поправив безупречные манжеты, тетя развернулась и пошла к выходу.
А я осталась за розовыми кустами, наблюдая за парящими в небе птицами. И я понимала свою маму, которую даже не знала. Я тоже не смогу жить в разлуке с теми, кого люблю.
Вот только когда я вернулась в палату, меня ждал еще один визитер — господин Эриксон. И я застыла на пороге, почуяв недоброе.
— Энни, может, присядете? — начал Андерс.
— Что случилось?
— У меня дурные новости, простите. Вам отказано в возвращении на фьорды.
— Что?! — не поверила я.
— К сожалению, я пока ничего не могу сделать. Проход через Туман вам запрещен. Вы остаетесь в Конфедерации, но придется доказать, что вы не опасны. Через две недели состоится слушание по вашему делу.
— Это все командор! — схватилась я за голову. — Этан Грей! Это дело его рук!
Андерс помрачнел, но не возразил. Я всмотрелась в его красивое лицо.
— Это еще не все?
— Я получил письмо из Карнохельма. Как вы понимаете, на фьордах довольно плохо с сообщением.
— И что там? — наверное, мне все же стоило присесть.
Мужчина молча подал мне желтый лист. На нем была всего она строка: «Риар Карнохельма в незримом мире».
Глава 32
Удар!
Тяжелый молот опустился на камень, высекая искры и острую крошку.
Рагнвальд уже не слышит голоса скал, но кажется, что камень кричит от боли? Или это лишь его душа?
Удар!
Брызги гранита и льда впились в руки, оцарапали. Но он лишь раздраженно стряхнул капли крови и снова поднял тяжелый молот. Ветры вились рядом. Злые, встревоженные, испуганные.
Толкали в ребра, опутывали ноги, выстужали. Шептали, кричали, убеждали. Ветры боялись. Его и за него. И приходилось их отталкивать, отгонять. Они расползались шипящими змеями, прятались в трещины камней, взвивались к черному, ненастному небу. Затихали на несколько минут. Потом возвращались.
Но ветры уже почти не беспокоили. С хёггом было сложнее.
Рагнвальд опустил молот и на миг прикрыл глаза. И снова нахлынуло. Билтвейд и пещера.
