Благородная девушка предпочтет красиво лишиться сознания, а не начнет топать ногами и орать. В нашей семье никто и никогда не повышал голоса. Всю глубину презрения и недовольства Вилсоны способны выразить изящно заломленной бровью.
Ну а я не истинная, так что снова ткнула палкой и заорала, понося хёгга на чем свет стоит. Если в этом создании есть хоть капля разума, то хёгг выползет хотя бы для того, чтобы сожрать наглую орущую деву!
Куча дрогнула и начала осыпаться. Я завизжала, скатилась с кучи и вылетела из пещеры.
Прижала руку к груди, в которой заполошно стучало сердце, и зажмурилась до разноцветных кругов перед глазами.
Из темного каменного нутра раздался злобный рык, переходящий в вой. Звук был настолько ужасным, что я закрыла уши ладонями. Удар внутри пещеры заставил меня подпрыгнуть, а камни — содрогнуться. Мамочки! Чудовище, похоже, пытается выбраться! Кажется, мои оскорбления ему все-таки не понравились!
Отбежала к самому краю площадки, сжалась у камней. Хёгг бесновался и выл, внутри пещеры что-то гремело и падало! Я с головой укрылась шубой, от страха начало тошнить.
Или это от сухого мяса, к которому я совсем не привыкла?
К счастью, грохот и рычание продолжались недолго. Но даже когда все стихло, я предпочла еще некоторое время ходить по площадке то приседая, то размахивая руками, чтобы согреться. А окончательно устав, рискнула вернуться.
Хёгг вытянулся возле лаза, почти перекрыв вход. В тусклых бликах света, пробивающихся в пещеру, я видела его змеиную голову и глаза, затянутые мутной пленкой.
Дышал дракон тяжело, надрывно. И на мои движения не реагировал.
Бояться я устала, поэтому бочком протиснулась мимо монстра, замирая на каждом шагу и вслушиваясь в дыхание зверя.
Пещера выглядела так, словно в ней хорошенько порезвился… дракон! Все ящики оказались разбросанными, часть ампул и склянок разбиты. От тряпок, что служили мне постелью, остались лишь лоскуты! От разворошенной кучи угля в воздухе нечем было дышать! Барашка я не видела, но порадоваться удачному исполнению задуманного не успела — наступила в останки несчастного животного! Мясо и требуха живописно устилали земляной пол.
Я закусила изнутри щеку, сдерживая злость. Вот же сволочь хвостатая!
Привалилась к стене, поморгала и через одно уцелевшее стекло очков всмотрелась в груду, обтянутую чешуей. Даже так, при скудном освещении и с моим отвратительным зрением, было понятно, что дело плохо.
