А воздух — вкусный, холодный, чуть сдобренный ноткой соли и хвои — хотелось пить огромными глотками, впитывая в себя и это тяжелое северное море, и полосатое небо, и присыпанные снегом камни. Глотать хотелось торопливо, одергивая себя, чтобы растянуть удовольствие, как бывает с самым вкусным, самым сладким вином. И ощущать, как кружится голова, а тело наполняется необъяснимой радостной легкостью…
Фьорды… Пугающие и притягательные фьорды…
Потянувшись всем телом и прочувствовав каждую мышцу, я попрыгала на утесе, согреваясь.
И заставила себя снять меховой плащ. Расстелила его на снегу, хорошенько выбила, пытаясь избавиться от черной угольной пыли. Потом растерла снегом лицо и руки, рыча по-звериному от колючих льдинок. К сожалению, краска, которую мне нанесли перед наречением, оказалась особо стойкой, размазать я ее сумела, а вот стереть полностью — нет. На пальцах каждый раз оставался липкий смоляной след. Жутко хотелось искупаться, но, увы, пока об этом можно было лишь мечтать. В голове возникла лавандовая ванная комната в моем доме, белоснежные пушистые полотенца, стеклянная полочка, уставленная розовыми ароматными баночками… Но, поморщившись, я выкинула этот образ из головы.
Какой смысл себя изводить? Дом остался в другом мире, за непроходимой пеленой Тумана. И я больше никогда туда не вернусь. Сожаление и страх кольнули сердце. Решение сбежать было непростым, но сделанного не вернешь.
Теперь я здесь, на фьордах.
Посмотрела на темный лаз в пещеру. И фыркнула.
Пленница, заключенная в пещере с чудовищем!
Ничего, я что-нибудь придумаю и выберусь отсюда! Обязательно!
Расплела грязные, черные от сажи и грязи волосы, морщась, расчесала их пальцами. Туго заплела пряди, стараясь не думать о том, что у меня сейчас на голове. И что занимательного мог увидеть незнакомец из сна в таком чучеле, присыпанном золой? Впрочем, он ведь лишь плод моего воображения и расшалившихся желаний!
Поприседав и помахав руками и ногами, чтобы согреться, я снова завернулась в мех, а потом вытащила мешок с продовольствием.
Сыр от холода задубел, а лепешка засохла. Но я старательно пережевала и то и другое, зажевала иголками с ели и почистила зубы все тем же снегом.
— Даже в самой непредсказуемой ситуации женщина из рода Вилсон должна оставаться благородной дамой, быть опрятной и ухоженной, — передразнивая любимую фразу бабушки, проворчала я. И посмотрела на свои руки с траурной каемкой под обломанными ногтями.
