— Я вырос в этих горах. Поторопись, дева.
— Меня зовут Энни! — бросила я.
Он пожал плечами, показывая, что мое имя его мало интересует, и отошел к деревьям, ожидая, пока я соберусь. Очень хотелось гордо плюнуть ильху вслед, но я понимала, что это лишь мои глупые эмоции. И потому просто собрала свой мешок. Куски мяса так и остались лежать на камне, ильх к угощению не прикоснулся.
До самой ночи мы двигались вдоль скалы. Тропинка даже стала немного шире и суше, снега становилось все меньше. Я изумленно крутила головой, не понимая, что происходит.
Казалось, что зима резко пошла на убыль и воздух начал теплеть. Еще недостаточно, чтобы я решилась снять шубу, но вполне ощутимо. Пару раз варвар останавливался, чтобы я могла отойти за камни по естественным потребностям, и успевал за это время набрать ягод и сладких корешков, которые молча отдавал мне. Я благодарила, ильх кивал и так же молча шел дальше. И почему-то эта молчаливая и отстраненная забота вызывала желание догнать его и дать пинка.
Вот так, изумляясь своим странным и нелогичным эмоциям, я и топала, выдергивая ноги из снежного ковра.
Когда тени удлинились и стали густыми, чернильными, ильх наконец остановился на ночевку. Я к концу дня так выдохлась и устала, что могла бы уснуть даже на камнях. Но когда варвар указал на крошечную лачугу, прилепившуюся к скале, не сдержала радостного вопля:
— Дом! Здесь есть настоящий дом!
— Всего лишь сторожка для охотников, — уголки губ ильха слегка приподнялись. — Но внутри ты сможешь поспать.
«А ты?» — чуть не ляпнула я, но прикусила язык. Молча прошла вслед за ильхом в низкую дверь, осмотрелась.
К моему удивлению, открылась створка без скрипа, а внутри оказалось чисто.
— В горах много зверья, ильхи часто здесь ночуют, — пояснил Рагнвальд. — Повезло, что сегодня пусто.
— Ты тоже охотник? — Я потерла руки, рассматривая низкую узкую кушетку у стены, глиняную плошку с горстью хёгговых угольков, несколько чугунков на треноге. Под крышей узкая дыра, не окошко — воздухоотвод.
На стенах — крючки, в углу — сложенное покрывало и запас сухих дров. Вот и вся обстановка.
— Все ильхи Карнохельма владеют оружием. И многие девы — тоже.
Варвар тряхнул плошку, и угли слабо засветились. Я уже знала, что они не гаснут насовсем, лишь «засыпают». И стоит их разворошить или растрясти, снова разгораются. Очень удобно!
— Неужели все умеют сражаться? — изумилась я, сбрасывая свой мешок и развязывая платок.
— Да, мы учимся этому с раннего детства.
