— Кажется, я понял, в чем дело, и моя вина здесь тоже есть, пусть и косвенная. Но любые объяснения ничего не значат, если априори не веришь. Да, я не сделал ничего, чтобы заслужить твое доверие. Я и тебя не заслужил, — он сделал ещё один, последний шаг, чтобы оказаться совсем рядом. Под невидимым плащом, который для меня создал. И дождь перестал хлестать его по плечам. — Ты досталась мне по воле нелепого случая, но я не собираюсь тебя отпускать, слышишь? Я тебя не отдам, Оливия Бирн, и никакого развода ты не получишь.
Рэй потянулся и снял с меня очки. Но на таком расстоянии я и без них его прекрасно видела. Прилипшие ко лбу мокрые пряди. Глаза, казавшиеся черными в темноте. Он склонился, взял меня за подбородок и поцеловал. А я ответила.
28.2
Он был мокрым, нахальным и неуместно нежным — разве так целуют в разгар ссоры, после таких категоричных слов! А он словно спугнуть боялся, касался губами осторожно, неторопливо. Пряча в объятьях от дождя и ветра, от целого мира. И я вдруг тоже стала нежной. Юной девой, которую ее рыцарь впервые в жизни поцеловал.
Правда, хватило меня ненадолго. Сначала возникли сомнения — должна ли это делать? За ними — осознание, где я и что творю, а после закрутились привычные мысли, оценка действий и анализ последствий... В общем, все то, что не даёт взрослым разумным женщинам бросаться в омут романтического безумства с головой. Точнее, без головы.
В этот раз было особенно обидно. Разум считал Рэя капризным избалованным сынком богатых родителей. Чувство прекрасного оценивало его породистую внешность, не более.
Но инстинкты делали на него стойку, уж не знаю почему. И чем ближе подходил, тем сильнее меня к нему тянуло. До него хотелось дотронуться. Его хотелось целовать, снова и снова, всему вопреки.
— Все, перестань, — пробормотала, пытаясь вывернуться из его объятий. Без особой прыти, честно говоря. — Нас могут увидеть.
— Мы женаты, — напомнил он, притягивая меня обратно.
— Как видишь, в глазах нашего окружения это не повод... Рэй, хорош! Я не шучу.
И без того уже...
— Я немедленно откажу им от дома. Всему твоему семейству, заслужили. Тогда согласишься продолжить?
Вместо ответа я уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула изо всех сил. Прямо под дождь — ничего, пусть охладится. Все-то ему шуточки, все не всерьез. Как будто не о жизни и смерти говорим.
— Вернемся в дом, как-то здесь неуютно. После обсудим. Я настроен серьезно и медлить не собираюсь, — сказал он, как бы подслушав мои мысли. Я покачала головой.
