Чудовище

Осторожно приоткрыв дверь спальни, она проскользнула к постели Ульвара.

Было настолько темно, что она смогла только определить, что он был на месте. Но ей показалось, что от него веяло ночной прохладой. Или это она себе внушила? Дыхание у него было ровным, как у спящего. Однако ей показалось, что в его вздохах слышится какая-то приглушенная дрожь.

Опять она фантазирует! Не ощупать ли ей его ноги?

Она потихоньку вышла обратно и прикрыла за собой дверь. Не зная, что и думать, она спустилась вниз по лестнице.

А он раздался в плечах, это маленький Хеннинг! Скоро ему должно было исполниться четырнадцать, он рос сильным и смышленным, но взгляд у него был усталым, как у потерявшего всякие иллюзии старика.

Ей было ужасно жаль его. Бремя, которое он нес на своих плечах, было слишком тяжелым для мальчика его возраста.

— Что случилось, Малин?

Ей не хотелось обманывать его. Им нужно было разобраться во всем этом вместе, ведь кроме друг друга у них никого не было.

— Там снова был волк, — еле слышно прошептала она. — Но этот раз один. Он спас меня от одного неприятного типа.

— Нет. И тот, другой, которого преследовали волки, ты помнишь, тот тоже не подвергался прямому нападению. Он умер от страха и сердечного приступа.

Мальчик кивнул. Лицо его свела судорога страха.

— Они ведь спали? — тихо спросила она.

Он ответил так же тихо, едва шевеля губами:

— Этого я не знаю. Уложив их, я принялся убирать кухню.

— Ах, Хеннинг, — прошептала Малин.

Они провели бессонную ночь. А ведь им как никому нужен был сон!

За завтраком глаза Ульвара отсвечивали зеленым от любопытства, и смех его — который так не нравился ей — звучал без перерыва. Он вел себя необычайно скверно, медленно выливал свою простоквашу на скатерть, пинал под столом Хеннинга, ляпал на стену кашу и произносил вслух, совершенно отчетливо, грубые ругательства, которым неизвестно где научился.

Хеннинг и Малин никак не могли усмирить его, он был в приподнятом настроении.

Хеннинг чувствовал себя таким усталым! Ему нужно было идти в поле, хотя он с удовольствием проспал бы весь день. Малин понимала, что эта усталость и безнадежность была скорее психологического характера, поскольку она сама испытывала нечто подобное.